Слава лежит поперек меня, вытянув совершенно безупречные ноги вверх, вдоль стены и любуется, чуть поворачивая их то в одну, то в другую сторону. Между нами только покрывало, я под ним, а Слава, соответственно, на нем.
Примерно четыре часа назад мы ввалились в ее квартиру. Примерно восемь часов назад мы познакомились на концерте крутой омской группы «Признак Солнца». Слава — совершенная. В ней нет ничего избыточного — ни грамма лишнего веса, ни одной ненужной линии. Ненужными словами она тоже пренебрегает: через час знакомства она прямым текстом предложила поехать к ней, еще через два часа мы выдвинулись, предварительно испив четыре бутылки «коварного чернослива».
— Ты замужем? - интересуюсь лениво, в общем-то заранее зная ответ: в доме слишком много атрибутов постоянного мужского присутствия.
— А это важно? — Слава продолжает разглядывать свои ноги. Это наше совместное увлечение. — Руслан ночью придет. Какая тебе разница?
Мне, в общем-то никакой разницы нет. Вообще. Тем более, если он придет ночью.
— Ты очень красивая, - говорю я, и это не звучит как комплимент и не воспринимается как комплимент. Это констатация.
— Я знаю, - Слава поворачивается ко мне и смотрит пристально. Похоже, мне пора задать важный вопрос.
— Мы ведь еще увидимся?
— Ну, смотря как ты себя покажешь. — Слава улыбается хитро, и мне становится совершенно очевидно: да, увидимся, еще не раз, и, чем черт не шутит — может, именно эта совершенная девушка станет моей постоянной фройляйн.
— А я разве не показал? — гусарская ухмылка, переходящая в хищный оскал, отработана миллионом репетиций перед зеркалом.
— Ну, то была первая серия, — спокойно сообщает мне Слава, не переставая пристально смотреть. — А я люблю сериалы.
Ну, сериалы — дело хорошее. Но приступить ко второй серии я не успеваю: в самый ответственный момент раздается громкий, на всю квартиру звук проворачиваемого в замочной скважине ключа. Когда мы ввалились в квартиру, я обратил внимание на Славину беспечность — она, не закрывая, просто захлопнула дверь, поэтому я на рефлексе задвинул крохотный засов, на секунду освободив для этой благородной цели правую руку.
Скрежет ключа на секунду затих, чтобы тут же разразиться тревожной трелью звонка в дверь. Уже спрыгивая с кровати я успеваю обратить внимание на выражение ее лица: Слава не на шутку озадачена. Впрочем, уже через мгновение она на ногах — набрасывает халат, вдевает ноги в пушистые домашние тапки и устремляется в коридор. Я, как положено джентльмену, скачу за ней на одной ноге, попутно вдевая вторую в тесную штанину.
Решительным движением Слава двигает засов и открывает дверь нараспашку. Там стоит Руслан. Ее муж, собственно. Он смотрит на нее, одетую более, чем легкомысленно, потом на меня — брюки я, конечно застегнуть успел, но вот доказать, что зашел ненадолго и по делу не получится совершенно точно.
— Что такое? — Слава смотрит на него с вызовом. — Может ударишь? Или даже на это духу не хватит?
Не хватит совершенно точно. Он стоит сломанный. То есть, еще несколько секунд назад он был еще плюс-минус, а сейчас сломан.
— Тряпка. Убожество, — констатирует Слава. — Тут твою законную жену только что трахали, ты застал ее с любовником. Если ты такой слюнтяй, что жену поучить не можешь, вот тебе любовник, каратюга тупорылый! Набей ему рыло, чего стоишь?
Прекрасно. Вот только спаррингов в голом виде с каратюгами мне и не хватало для полной самоидентификации. Впрочем, бить мне рыло он, похоже, тоже не собирается. Стоит, опустив плечи, и, жалко вытянув шею, смотрит на свою жену.
Я тоже на нее смотрю и думаю про дверь, которую она целенаправленно не закрыла и понимаю, что было бы, если бы я не освободил на секунду свою правую руку. Я больше не хочу, чтобы она была моей фройляйн.
— Слава, — говорю я, пока Руслан, словно в забытьи, не сводит глаз со своей жены. — Если ты еще когда-нибудь решишь расстаться с мужчиной, попробуй ему, для начала, об этом сообщить. Или, например, просто уйти из дома.
— Пошел вон. — Она даже головы не повернула. Пришлось плестись в комнату и завершать посткоитальный туалет. Все это время я слышал ее голос, но не мог разобрать слов. Она что-то тихо и яростно говорила своему мужу, а он иногда отвечал коротко и неуверенно.
Я вернулся в прихожую меньше, чем через минуту, чтобы увидеть, как он разворачивается, делает два шага и вызывает лифт.
— Вали. — На лице Славы не осталось ничего от того, что так пленяло еще десять минут назад. Сейчас оно злое и равнодушное. Но мне, в общем, тоже все равно. Я накидываю куртку, обуваюсь и выхожу точно к открывшимся дверям лифта, в которые заходит Руслан.
От Иртыша пахло. Это началось не так давно — когда дед учил меня плавать, от воды еще не исходил этот удушающе-отвратительный запах. А сейчас мы с Русланом сидим на набережной и пьем водку, не закусывая — вонь от воды перебивает лютую сивуху.
Оказывается, Руслан — на самом деле каратист. А еще он работает в органах. То есть чисто теоретически неприятностей могло быть много. Воз и маленькая тележка. Практически — мы сидим и пьем водку на набережной.
— Ей нравится, когда за нее дерутся. На какую дискотеку ни придем, обязательно приходится кому-то в рожу давать.
— Нравилось...
— Ну да, нравилось... Причем обязательно выбирала какого-нибудь хряка побольше. Странно вообще, что она на тебя запала — сопля соплей же.... Ей подавай под два метра ростом и под сто кило весом. Как будто проверяла — смогу завалить, или нет.
— Самка.
— Чего?
— Самка. Животное. Руслан, мы только что про это говорили: ты забей на нее.
— А...
После этой ночи я больше никогда не видел Руслана. А про Славу услышал еще один раз, потому что она по-настоящему прогремела в новостях: некий мужчина, очевидно, очередной ее ухажер, в припадке ревности изрубил ее топором.
По телевизору не стали показывать то, что от нее осталось — тогда еще не считалось хорошим тоном скармливать благодарному телезрителю кровь и мясо. Показали фотографию того времени, когда мы с ней познакомились — идеальное лицо, светлые волосы до плеч и пронзительно-нежные голубые глаза. Настоящий ангел.