Конь был серый в яблоках, с темным, почти черным ремнем вдоль хребта, длинноногий и красивый. Когда на закате лошади возвращались с лугов, всхрапывая и поднимая копытами тонкую золотую пыль, Уна ждала его. Темноволосая, большеглазая, с нежно и красиво очерченным ртом, она выделялась среди сверстников какой-то неуловимой непохожестью. Старая Рима, колдунья, часто останавливала на ней взгляд. Отцу девочки это не нравилось, но он молчал, ‑ он и вообще-то был не разговорчив.
Вот и сейчас он молча проводил глазами дочь, бегущую рядом с серым конем, ‑ она махнула ему рукой и улыбнулась. Дети гнали лошадей к реке, перекликаясь и смеясь. Когда к их голосам присоединился плеск воды и крики потревоженных чаек, отец повернулся и пошел к дому. Был уже накрыт к ужину стол. Светило, прячась за лесом, залило на миг все невероятным, переливающимся розоватым светом. В его лучах жена, поднявшаяся навстречу, казалась еще красивее. Впрочем, глядя на нее, он всегда немного терялся, как при первой встрече…
Они часто отлучались из дому. Бродяги из рода морских бродяг ‑ что еще можно сказать? Дети оставались со старой нянькой. Она не слишком строго смотрела за ними. Они могли делать, что захотят, идти, куда хочется, и так все долгое-долгое лето и короткую сухую осень, пока не подуют холодные ветра, и корабли один за другим не начнут возвращаться с моря и становиться на зимнюю стоянку в старой бухте. Тогда начиналась учеба. Доставались с полок книги, карты расстилались на столе, и огромный глобус занимал место в углу комнаты, заставленной моделями парусников.
Уна была старше брата на четыре года. Отец учил их математике и географии. Мальчику премудрости учебы давались с трудом, а она схватывала все на лету. Иногда ей в голову приходили вопросы, ставящие в тупик даже отца. Время было относительно спокойным. Кочевники-тарги лет пять не приближались к границам, а могучие соседи ‑ надменные и богатые араны, были заняты своими делами. Народ мореходов мог вздохнуть спокойно. Прошедшие войны забывались. Казалось, так будет всегда.
На покрытом галечником берегу было шумно. Мальчишки и девчонки, подростки и мелюзга, искупав коней, собрались на большой старой лодке. Обсуждалось что-то важное. Головастый парнишка со смышлеными серыми глазами наконец перекричал всех. Стало тихо. Был слышен только плеск воды за бортом да шум ветра.
‑ Вот пойдем, Нор, сами и проверим, ‑ сказала наконец Уна.
‑ Пойдем, если не трусишь! ‑ ответил Нор.
‑ Нельзя туда идти! Никто не возвращался оттуда, ‑ пискнула девочка помладше, но все загалдели, не слушая ее.
‑ Ага, всех съели! Ты еще, наверно, в злых духов веришь?
‑ А ты ‑ нет?
‑ Я в них не верю! Отец говорит, духов ‑ и злых, и добрых, придумали древние!
‑ Чудной он у вас! Всем известно, что Великий Дух создал Вселенную, когда ударил друг о друга два огромных камня. Осколки разлетелись, а из рассыпавшихся искр родились звезды! ‑ сказал Нор.
‑ Ладно! Я не буду спорить! Когда моя звезда, Уна, поднимется над лесом, приходи к старому дереву на горе, если не боишься!
Темнота упала как всегда внезапно. Все разошлись по домам. На фоне пепельно-фиолетового неба за рекой зачернели деревья, напоминая о страшных историях, которые рассказывала зимними вечерами нянька. Когда яркая голубая звезда, тезка Уны, взошла над лесом, девочка открыла окно и спрыгнула на траву. Большой серый пес заворчал, но поднялся и поплелся за ней, тычась в ноги холодным носом...
***
Следующий отрывок из книги можно будет прочитать в следующем выпуске.