Труд и честность: ещё раз о балкарцах.

Появившаяся не так давно на страницах "Дзена" статья о природной честности балкарцев, взорвала сайт. Ну, само понятие "честность" напрямую соотносится с этническими практиками воспроизводства, поэтому оно, априори, относительно. Однако, так же очевидно, что интенсивные модели хозяйствования требуют более чётких границ между хозяйствующими субъектами и их имуществом, нежели экстенсивные, в том числе – границ морально-этических. Точнее – свободное пространство между "владениями" подобных субъектов обеспечивает достаточный уровень комфорта. Комфорта функционирования производственных институтов и без дополнительного упорядочения – понятно, что речь мы ведём о пространстве не только географическом, но и нормативном, ресурсном и ментальном.

Иначе говоря, чем выше "плотность" субъектов хозяйственной деятельности, тем чётче и подробнее должны быть оговорены их права и маркеры собственности. Какова же, на самом деле, была ситуация в горной Балкарии совершенно недавно, и какова она сейчас?

Российскими наблюдателями балкарцы всегда характеризовались, как один из самых богатых народов Кавказа. Основания для этого были. Достаточно сказать, что в 1866 году, вскоре после отмены крепостного права, на среднюю семью бывших зависимых крестьян приходилось: "...более 2-х лошадей, около 1 ешака, более 10 с половиной штук рогатого скота и около 82 баранов". Повторимся - это среднестатистические цифры для представителей беднейших слоёв балкарского общества. Верхний предел имущественных показателей сегодня трудно даже предположить, но известно, что более-менее обеспеченным человеком считался владелец 100 голов крупного рогатого скота, а стада некоторых скотопромышленников насчитывали тысячи и тысячи животных. И точно известна нижняя граница материального обеспечения, гарантированная балкарскими обществами, если вдруг сама семья была не в состоянии её поддерживать: шесть дойных коров, пятьдесят овец и тягловое животное - в богатых сёлах общество выделяло призреваемым вола или лошадь, в бедных - осла.

Не будем говорить о трудозатратах, которыми достигался такой уровень благосостояния, упомянём лишь то, что территорий для выпаса остро не хватало, и балкарский способ скотоводства отгонно-пастбищным можно было назвать условно. Значительная часть нагула веса у балкарской скотины обеспечивалась за счёт стойлового содержания и кормления альпийским сеном. Последнее, в свою очередь, косилось везде – использовалась даже трава, росшая на отдельно стоящих камнях – но значимая доля сенозаготовок приходилась на засушливую зону так называемой «Северокавказской депрессии», покосные площади которой нуждались в постоянном орошении. Только на обеспечение полива своих сенокосных участков средняя балкарская семья была вынуждена «набирать» каждый год чуть более 1000 километров пройденного расстояния: ежедневный проход к началу оросительного канала, расчистка его и перенаправление потока воды.

Высока или нет эта цена за благополучие – современному человеку понять трудно, но балкарцы, так или иначе, её платили. Даже катаклизмы, связанные со строительством Советской власти и организацией колхозов не могли помешать народу – в 1944 году, на момент депортации, показатели личной материальной состоятельности достигли невероятных для Советского Союза величин. Так, при выселении балкарцев, только в одном селе, насчитывавшем на тот момент чуть более 200 дворов – Кёнделене – государством было реквизировано 10,5 тыс. голов КРС и 42 тысячи овец. Как балкарцы достигали этого – отдельный вопрос, главное же – при такой плотности рекреативного присутствия на земле, взаимные обязанности субъектов деятельности должны быть очень подробно и жёстко расписаны. И возвращаясь к заголовку упомянутой статьи («Балкарцы – самый честный…»), мы можем констатировать – не честный. Это, как говорится, прерогатива личных мнений. Но то, что производственно-экономическая деятельность балкарского народа регламентировалась детализированной и жесткой системой стандартов и норм – несомненно. В отсутствие таковой и в условиях ограниченности соответствующих ресурсов, хозяйства обречены на постоянные конфликты, которые будут длиться до появления «излишка» жизненного пространства.