На третий день павлины ему наскучили. Зверушка без названия хрюкала и тянула к ним, но он не шёл, уже знал, что будет: распустят хвосты и станут кругом, покачивая перьями на попах. Красиво, да. Но как же быстро надоело! Сегодня ему захотелось подумать об этом. Он спустится к ручью и будет извлекать из себя мысли, как тянет паук свои нити или как роняет лист после дождя каплю за каплей в ручей… Ручей один и тот же, но разный каждый миг – поэтому не приедается! Эта догадка обожгла словно нагретый солнцем камень, и он решил, что и об этом обязательно подумает…
И как это у него получается – разговаривать с кем-то внутри себя? Тот, второй, то где-то глубоко, то прямо на кончике языка. От странности нового ощущения вспотели ладони, и он с удивлением осмотрел их.
Зверушка снова приглашающе хрюкнула, но онотрицательно покачал головой.
– Нет, не пойду. Какие такие павлины - мавлины! Не видишь, мы думаем!
Его губы вдруг сами собой растянулись, а уголки глаз сжались. Он потрогал лицо, не понимая, что с ним, и подумал, что некоторые мысли исходят вовсе даже не из него, а просто витают в воздухе, как аромат цветущего дерева. Надо только вдохнуть…
День он просидел у ручья, сливаясь раздумьями с журчанием воды. В сумерках, когда глаза уже не различали берегов, пришел к выводу, что поток его мыслей всё же подвластен его воле. Он может замедлять и наполнять его течение, и даже устроить запруду, завалив чем-то совсем уж непонятным…
– Ты не пошёл сегодня к павлинам, Адам. Почему? – спросил вечером Отец.
– Никак не привыкну к тому, что ты всё знаешь… – опустил глаза Адам. – Не пошёл, потому что я им не нужен. Приду я или нет, они будут делать то же самое.
Во внимательном взгляде Отца мелькнуло беспокойство.
– Я создал этот сад для тебя. Небо и озера, цветы и деревья, животных и птиц. Чтобы тебе было хорошо здесь.
– Мне хорошо, Отец…. А знаешь, у меня сегодня что-то было с лицом. Рот сам растянулся, а глаза сжались, и что-то внутри защекотало… Что это?
– Улыбка. Сокращение лицевых мышц. Реакция твоего организма на мысль, которая кажется парадоксальной, имеющей несколько смыслов. Но это всего лишь свойство твоего мозга. Не более. Я предполагал, что твой мозг будет способен на это. Не думал, что так скоро…
– Думал? – удивлённо повторил Адам. – Ты думаешь как я? То есть, я думаю, как ты? Словно разговариваешь с кем-то внутри себя?
– Примерно так. Я ведь создал тебя по своему образу и подобию. Немного времени, и ты научишься управляться и с этим свойством твоего мозга. Кстати, можешь придумать имя существу, что приходило утром. Это развлечет тебя.
– Выхухоль, – буркнул Адам. – Такое сочетание звуков соответствует настроению, которое у меня всё чаще…
Отец понимающе покачал головой.
– Я знаю, что тебе нужно, Адам. Я дам тебе это. Раз уж тебе так скоро наскучили самые прекрасные цветы и птицы…
Наутро Адам проснулся от тянущей боли в ребре. Приподнялся на локте, силясь вспомнить, где мог удариться. Но мгновенно забыл о боли, встретившись взглядом со странным существом. Оно было похоже на обезьяну без шерсти, на кошку, на огромный цветок, на…на него самого! Он вскочил на ноги от восторга и раздирающего любопытства.
Существо не проявляло интереса к миру. В его глазах отражалось небо, окаймленное ресницами. Но, отраженное, небо было не пустым, а бездонным. Сквозь спадающие на грудь темные пряди смотрели соски, не менее выразительные, чем глаза…
Адам не мог оторвать взгляда от существа, так похожего и так непохожего на него! Особенно отличалось место внизу живота. У Адама там было много нужного, а у существа – ничего! Горстка вьющихся волос! Он протянул руку, чтобы потрогать, но существо презрительно фыркнуло и скрылось в гуще сада. Адам кинулся было за ним, но какая-то новая нерешительность удержала его.
Перед его растерянным взором возник Отец.
– Вижу, тебе нравится мой подарок, Адам, – сказал он. – Я назвал его Ева, что значит «жизнь». Назвал сам, чтобы ты не испортил дело своим незрелым чувством юмора. Существу же, что приходило вчера, дал я имя – Свинья.
– А это что значит? – спросил Адам.
– Животное, которое хрюкает. И да будет так на всех языках. Иногда не нужно усложнять простого. Что касается Евы, это человек. То есть, женщина. В общем, существо, которое не наскучит тебе. Ибо всегда будет давать работу твоему мозгу. Да ивсему организму.
Отец исчез так же неожиданно, как и появился.
Адама непреодолимо тянуло к кустам, в которых скрылась Ева. Он нашёл её на берегу озера. Она сидела на камне, любуясь своим отражением. Волосы почти касались воды. Кошачий изгиб спины и округлости ниже – такие же, как у него, но совсем, совсем другие – вызвали целую радугу чувств: удивление, восхищение, волнение, смущение, умиление и что-то ещё, чему не было названия…
Заметив Адама, Ева выпрямилась. Её губы раскрылись, а глаза чуть сузились и засветились улыбкой.
– Ты улыбаешься? Я смешной? – смутился Адам.
– Немного…Ты хороший… – ответила Ева нежным и высоким, как у птицы, голосом.
Адаму показалось, что все распевающие на деревьях птицы расселись у него в груди и в животе. Он потрогал себя, но там никого не было.
Ева с улыбкой наблюдала за ним, расчесывая волосы пальцами. И это движение ее руки заставляло птичий хор внутри запевать с новой силой.
– Что я могу сделать для тебя? – Адам подошёл ближе, но остановился на почтительном расстоянии.
Ева задумчиво провела по волосам и показала растопыренную руку.
– Мне нужно что-то такое… Гребень!
Впервые Адам осматривал райские кущи с практической точки зрения. С подходящей ветки он ободрал листья и кору, и протянул Евеполучившийся гребень. Она расчесала волосы, оценила и посмотрела на Адама так, что у него перехватило дыхание.
– На меня никто не смотрел как ты… – признался Адам.
– А Отец?
– Он смотрит на меня как на свой самый удачный горшок. Подсохла ли глина, нет ли сколов, оказывается, работает мозг! А ты… смотришь так, что мне хочется... не знаю…летать, достать звезду с неба, свернуть гору!
– Сверни пока во-он тот камень и принеси сюда. Здесь будет наш дом. По камню его будет легко находить, а то я уже тут заблудилась, – пропела Ева.
– О, женщина! Мне нравятся твои задания! – воскликнул Адам и умчался выполнять.
Ева пошла прогуляться. Она слушала птиц, вдыхала аромат цветов, подставляла лицо солнцу. Толстую ветку ей захотелось потрогать. Но та вдруг раскрыла желтые глаза и зашипела:
– О, прекрас-с-сная Ева! Богиня, гуляющ-щ-щая в саду!
– Откуда ты знаешь мое имя? – Ева отдёрнула руку, но убегать не спешила.
– Твое имя мне с-с-свистели птицы и ш-ш-шепталицветы! Но я убеждаюс-с-сь, они преуменьш-ш-шали твою красоту из завис-с-сти…
– Мне нравится тебя слушать. Но почему ты шипишь? И кто ты? Живая ветка?
– Я живая. Но могу лиш-ш-шь ползать и ш-ш-шипеть. Господь с-с-создал меня птицей, а потом лиш-ш-шил крыльев, сказав «Рожденный ползать летать не должен». Ради глупого афоризма, который он с-с-сунет в голову какого-нибудь пис-с-саки, он изувеч-ч-чил меня! Я первая жертва нес-с-справедливости в ис-с-стории мира! Да уш-ш-ш…с-с-сомнительное превосходс-с-ство… Когда же я выразила несоглас-с-сие, он лиш-ш-шил меня еще и голос-с-са…
– За что он так поступил с тобой? – встревожилась Ева.
– За бесстраш-ш-шие! За то, что я ш-ш-шиплюправду! Только правду и нич-ч-чего кроме правды! Правду слыш-ш-шать тяжко, поэтому вс-с-сеобманывают всех-х-х. И первый обманщ-щ-щик – сам Отец!
– В чём же его ложь?
– Он скрывает от вас нас-с-слаждение. Он не хочет, чтобы вы познали его, ибо кто владеет нас-с-слаждением, тот владеет миром! Видиш-ш-шь насамом верху красное яблоко? Выш-ш-ше! Выш-ш-ше!
– Вижу! – ответила Ева, задрав голову.
– Я с-с-сорву его для тебя, богиня Ева! Отведай его! И вместе вы станете с-с-сильней Отца и будете править с-с-справедливо! Отец – зло!
– Что такое зло?
– Зло– это когда тебя лиш-ш-шают того, что ты заслуживаш-ш-шь… Не верь Отцу! Он не пощ-щ-щадил меня, не пощ-щ-щадит и вас-с-с, – продолжала Змея, поднимаясь к яблоку, висевшему на самой верхней ветке.
Яблоко упало прямо Еве в руки. Она вертела в руках манящий, душистый плод, но медлила.
– Еш-ш-шь, еш-ш-шь, – шипела Змея. – Ты ничем не рис-с-скуеш-ш-шь. Или с-с-станеш-ш-шьмогущественней Отца, или всё останется как ес-с-сть…
Доводы были сильными, любопытство еще сильней, и Ева откусила.
«Яблоко как яблоко, ну, только что очень вкусное» – подумала она и, махнув змее, поспешила обратно, туда, где возле огромного камня тяжело дышал Адам, уставший, но сияющий.
Еве вдруг захотелось подойти к нему близко. Совсем близко. Прижаться. Дотронуться губами до его губ, до его влажного тела. Она сделала эторобко, потом смелей. Испугавшись своего заколотившегося сердца, остановилась. Протянула Адаму яблоко. Он был не голоден, но из рук Евы съел бы сейчас что угодно…
Они смотрели друг на друга, их сердца бились, глаза блестели. Что-то огромное и тёплое, со вкусом яблока и счастья заполняло их обоихизнутри. И райские кущи меркли в сравнении с этим.
– Скажи, а какие наслаждения были у тебя здесь до меня? – ревниво спросила Ева.
– Ну, я гулял, плавал…что ещё...? А, смотрел на павлинов! Они исполняют танец. Но последнее время мне больше нравилось думать…
– Я тоже хочу посмотреть танец павлинов! – захлопала в ладоши Ева.
Павлины мирно паслись на своей сытной лужайке.При появлении Адама с новым существом они заволновались. Но Адам усадил женщину на своёместо, рядом сел сам и сделал знак начинать. Птицы распустили хвосты и стали кругом, покачивая перьями.
– Я хочу такие же! – сказала Ева.
Адам поднял с земли несколько перьев и отдал Еве.
– Нет, эти не красивые! Я хочу те, что на птице!
Адам дёрнул перья из ближайшего павлина и преподнёс Еве букет. Павлин заорал. Ева, поморщившись от звука, украсила пером волосы, из остальных сложила веер, кокетливо обмахнулась. И вдруг рассмеялась.
– А без перьев это обычная курица!
Адам и сам это заметил, Ева словно прочла мысли. И это было так смешно, что они долго катались по траве от хохота, распугав всех павлинов. А то, что случилось между ними после, было еще более восхитительно, чем даже эта совместная реакция их организмов.
На следующий день Адам сам позвал Отца.
– Нам нужна одежда! – заявил он.
– Как ты узнал, что ты голый? – осторожно поинтересовался Отец.
– Ева сказала. Но я и сам вижу!
– И я вижу. Вижу, вы нарушили закон Эдема! Вкусили запретный плод и совершили грехопадение. Два тяжких преступления!
– Она не знала о запрете! – ринулся на защиту Адам. – А я забыл. То есть, не подумал, что яблоко – то самое… Яблок же много! Она не виновата!
– Незнание не освобождает от наказания! Этот закон заложит основу юриспруденции, но сейчас не об этом. Думать надо всегда. Голова тебе для этого, а вовсе не для забавы. Кстати, вот задачка для твоих забывчивых мозгов: какая кара сама складывается из первых звуков слов: змей, грех, наказание, Адам и Ева – З, Г, Н, А и Е. Что лишь говорит о том, что я правильно называю вещи.
– Не знаю… – наморщил лоб Адам.
– И З Г Н А Н И Е! – прогремел Отец.
– О, Господи! – вскричал опечаленный Адам, – ты же говорил, что бог есть любовь! Значит, верно и обратное: любовь есть бог! Но ты караешь меня за любовь к женщине! Эта мысль парадоксальна, хоть мне и не хочется улыбаться…
– Мозг твой – враг твой, – произнес Господь, нахмурившись. – Сотворение мира – акт чистой любви! Твоя же любовь нечиста. Адский огонь вожделения сжигает тебя!
– Я не знаю, о чём ты говоришь, Отец! Но я никого так не любил как женщину! Днём мне так хорошо с ней, словно вокруг прохладная ночь! А ночью нам светит солнце как самым жарким днем! И мой мир создал не ты! Мой мир создала она! Потому что до неё этого мира у меня не было! Вот что я понял!
– Ничего ты не понял! – рассвирепел Господь. – Отведав запретного плода, вы возомните себя всесильными и вознамеритесь воссоздать рай на земле, но научитесь лишь убивать ради этой иллюзии. Вы нагромоздите дворцов и религий, но не отыщете рая и в себе, ибо искушение вползёт и навечно поселиться в душах ваших! Адам, послушай! Сейчас ты ещё можешь всё исправить. Откажись от женщины!
– Ты требуешь невозможного… – тихо сказал Адам.
– Невозможной станет жизнь твоя! – громогласно изрёк Господь. – Изгнанный из рая, в поте лица своего будешь добывать ты хлеб свой!
– Пусть, если хлебом я накормлю её и наших детей! – громче ответил Адам.
– В муках она будет рожать этих детей!
Адам помрачнел на мгновенье.
– Я придумаю обезболивающее! Использую мозги по назначению!
– Будет холод, убивающий всё живое!
– Я построю дом и укрою свою семью!
– Из-за женщины начнутся войны. Брат пойдет на брата. Она лжива и порочна!
– Я не верю тебе! Ты обманщик! Она прекрасна! Я люблю ее! Я нужен ей! – уже кричал Адам, впервые чувствуя ненависть к своему создателю.
– Откажись от этой женщины. Я дам тебе другую!– примирительно предложил Отец и подумал, что никакое другое сотворённое им существо не заставляло его чувствовать отчаяние...
Адам скрестил на груди руки, словно готовясь к схватке, и упрямо покачал головой.
– Нет, Отец!
–Ты сказал мне «нет»!? Мне?! Тьфу, я! – плюнулГосподь. – Я создавал человека, а создал барана!
Из-за дерева вышла Ева с веером из павлиньих перьев, откровенно взглянула на Отца.
– Ты создал мужчину! – проговорила она, божественно улыбнувшись.
Отец с сожалением смотрел на неразумное творение рук своих.
– Вы будете изгнаны оба! И да сбудутся пророчества! Яблоко же застрянет кадыком в горле твоём, Адам! Не проглотить тебе его во веки веков! – изрёк Господь и исчез.
Ева прижалась к Адаму, положила голову на плечо.
– Ты – мой бог! – нежно произнесла она.
Адам крепко сжал Еву в объятьях, и так, снова слившись в единое существо, они подошли к своему жилищу возле огромного камня.
– Немного жаль покидать наш рай. Здесь было мило, – легкомысленно сказал Адам.
– Мы будем возвращаться сюда всякий раз, когда будем любить друг друга… – ответила Ева.
Чувства переполняли Адама. Он поднял уголь и нацарапал на камне знаки: «А» – дом, который он построит для Евы и «Е» – гребень, которым она расчёсывает свои чудесные волосы. Он хотел написать «здесь были», но ещё не умел…
– Да, и змейку мы забираем с собой! Она такая несчастная… – распорядилась Ева.
– Как скажешь, дорогая! – послушно ответил Адам.