Привычный Дед Мороз появился в нашей стране всего каких-то полтора века назад — в 1880-е годы. Тогда Рождественский (Святочный) дед стал напрямую ассоциироваться с праздником Рождества и с подарками детям.
Его предок, как ни трудно в это поверить, добротой не отличался. Во время традиционного праздничного колядования персонаж по имени «Дед» был самым страшным из духов, которого старались задобрить, чтоб не причинил зла. Предком Деда Мороза считался и Зимник — славянское божество, ведающее морозами и холодами. Хорошего от него было ждать трудно, а вот стукнуть посохом, чтоб сковало льдом реки и замело дороги, мог запросто.
Первые проблески доброты у персонажа появляются в 1840 году, когда выходит сборник «Сказки дедушки Иринея» в обработке Владимира Одоевского. Там Мороз Иванович не морозит Ленивицу, как раньше, до смерти, а всего лишь дает сосульку вместо серебра и «травушку до весны согревает». Наконец, 40 лет спустя, появляется Рождественский дед, а в 1910 году его уже вовсю тиражируют на рождественских открытках наряду с ангелочками.
Прошло всего 7 лет, и добрый старик вместе с елкой и ангелочками был признан «старорежимным обманом народных масс». «Только тот, кто друг попов, елку праздновать готов», — сообщает агитационный слоган 1920 года. Ударным годом борьбы с елками и Дедом Морозом стал 1927-й: «Ребят обманывают, что подарки им принес Дед Мороз. Религиозность ребят начинается именно с елки. Господствующие эксплуататорские классы пользуются "милой" елочкой и "добрым" Дедом Морозом еще и для того, чтобы сделать из трудящихся послушных и терпеливых слуг капитала». Праздновать Рождество и устраивать елки запретили.
В 1935 году ветер неожиданно подул в другую сторону. 28 декабря в газете «Правда» вышла статья секретаря ЦК КПСС Павла Постышева, где говорилось, что «дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями елку и веселящихся вокруг нее детей богатеев… Какие-то, не иначе как "левые", загибщики ославили это детское развлечение как буржуазную затею… Следует этому неправильному осуждению елки... положить конец… устроим хорошую советскую елку во всех городах и колхозах». Елку вернули. Только верхушку ее стали украшать не восьмиконечной белой звездой Вифлеема, а пятиконечной красной.
В 1937 году в Колонном Доме Союзов устроили елку — с Дедом Морозом. Роль его исполнял известный конферансье Михаил Гаркави. Снегурокой стала школьница. В зале собрали лучших учеников Москвы. Одна из них, Евгения Руднева, оставила об этом дне свои воспоминания: «...И вот к деду Морозу — конферансье — подбегает Снегурочка и лепечет: "Дедушка, до Нового года одна минута осталась!" Тогда в зале потушили свет, горела и сверкала одна лишь елка. Прожектора пришли в движение, и все заколыхалось, поплыло. Затем включили Красную площадь. И как только пробили часы, на потолке появилось: "С Новым годом!" Внутри была звезда, которая тотчас же завертелась. По потолку поплыли самолеты, а когда пропели "Интернационал", появилось "Спасибо любимому Сталину!".. Свет зажгли уже в новом, 1938 году. ...Опять появился дед Мороз и сострил: "Сейчас вы увидите номер, который, я в этом уверен, вы видите первый раз в этом году"». Именно тогда взмахом волшебной палочки Дед Мороз зажег новогоднюю елку ростом в 15 м, отсюда и пошло: «Елочка, зажгись!»