Года два-три назад прочитал не то в «Московском комсомольце», не то в «Независимой» очередное слово о погибели русской литературы.
Популярный и неувядающий жанр. Сам таких текстов много написал. И еще напишу. Потому что счастья бывают лишь мгновения, а гибель – состояние перманентное. Пока живешь – клетки отмирают постоянно, биология подтверждает, но пока есть баланс и регенерация работает, «скорее жив, чем мертв».
Однако там было нечто оригинальное. Остановка сердца и прекращение мозговой активности напрямую связывались с нехваткой литературных мероприятий (ярмарок, встреч, семинаров).
Автор в неявной форме навязывал читателю представление о литературе как череде бесконечных встреч, совещаний, съездов и симпозиумов. Короче, говорим «литература» - подразумеваем общение. Заседание – форма борьбы с любым кризисом. Там где головой не разберешься, задницей пересидишь.
Взгляд, конечно, своеобразный, но не сказать, чтобы оригинальный. В последнее время литературная жизнь и впрямь качнулась в сторону балаганно-болтологического бытия. Чем меньше книг и текстов, тем больше встреч и обсуждений. Литературный год стал измеряться в мероприятиях, а не публикациях. Последние надо читать, а сборища вот они в ютубе и соцсетях. Литературу надо не читать, ее надо показывать. И сразу видать: «Ребята (а больше девчата) работают».
В целом, трудно сваливать вину за это исключительно на литературные круги. Тут общесоциальная тенденция. К выставочной компоненте, к визуальной кажимости (от зарплат до ракет) свелись многие сферы нашей жизни.
Но настоящим подарком такого рода деятельность стала для различных бюрократических литературных образований, писательских отделений - атавизмов советской литературной системы.
Логика здесь такая же, как и везде. Результаты рутинного труда впечатляют слабо, а вот фотки с очередного мероприятия, на которых наивная литературная молодежь задыхается от восторга пока идет торжественная литературными старцами раздача грамот, купленных в магазине, производит неизгладимое впечатление на публику.
Наглядное «освоение средств», наконец. Поди разберись, есть толк от финансовых вливаний или нет, когда они уходят на публикацию текстов, а здесь все не то что даже довольны, просто счастливы. Даже те, кому грамоту не дали. Иллюзия работающего литературного механизма. Люди, съезжаются, спорят, обсуждают. Да это почти настоящее.
Слово «почти» здесь ключевое. Потому что слова развеиваются как дым, семинарская карусель крутится из года в год… и ничего не происходит. На семинар ездят многие. А печатает Пелевин.
Что будет после такого «освоения», кому это понадобиться, куда это пойдет – все это ненужные вопросы. Только глупые люди их задают.
Но я вот человек глупый, поэтому созерцая очередной литературный слет, задаюсь неприятными вопросами: А сколько все это стоит? Сколько было проезжено, проедено, прожито? И главное – зачем?
То, что так называемые писательские организации должны оправдывать свое существование – дело ясное. Смысл учреждения в выполнении только одного назначения – обеспечения собственного существования, то есть существования его членов.
В современных условиях, делать эти ребята по существу, даже если б сильно захотели, ничего не могут. Остается имитировать деятельность.
Самая удобная форма имитации – так называемое наставничество. Мы вроде как не на Марсе живем, и знаем, что такое современное образование. Это когда люди, не обладающие соответствующими навыками (знаниями тоже) берутся пасти стада молодежи.
Это классика, это всегда выглядит красиво, мы все помним высокую эстетику советских производственных романов - «Иван Ильич – наставник молодых». Убеленный сединами мастер ставит руку, передает священные заветы ремесла и основы трудовой этики неоперившемуся юнцу.
В какой-то мере все так и есть. Передают. Но к литературному мастерству любая работа «методом глубокого погружения» для ускоренников (два дня лекции и семинары, вечером – зачет) имеет слабое отношение. Ничему по существу за несколько дней шума и гама научиться невозможно. (Учатся за столом, перед монитором или листом бумаги – там настоящие университеты) Кроме одного – правил поведения в стаде.
Смысл проведения такого рода мероприятий – приучение к правилам функционирования тусовки. Ягнят запускают в загон и приучают в нем жить. Приучают к мысли, что заседание – и есть форма существования литературы. Что есть гуру и есть послушники, первые раздают плюшки (неважно, что они виртуальные и не имеют никакого значения в реальном мире) вторым.
Конечно, одна из важнейших причин, заставляющих ехать на съезды и семинары, как уже было сказано выше, – общение. Но как связано с литературой – делом, в общем-то одиноким?
Ну, допустим, ты одинок сегодня вечером.
Дорогой, неужели у тебя нет друзей, семьи, коллег и братьев по разуму? Тебе не хватает интернета? Разве не к твоим услугам горы книг и терабайты статей? Хочешь полемики? Прочитай что-нибудь и откликнись. Для тебя написано ведь, к тебе обратились. Не трать время на ерунду. Чтобы научиться ходить, надо встать самому, а рассчитывать на то, что тебя отведут туда, куда ты хочешь, другие. У них свое представление о том, куда тебе надо идти и свои виды на тебя.
Но ты хочешь поощрения и продвижения. Ты романтичный прагматик. Тебя не интересует чистое искусство.
Тут, конечно, можно было бы развести турусы о неформальных связях, влиятельных покровителях. Но это не совсем уместно, потому что те, кто устраивают такого рода мероприятия, обычно никакой реальной властью не обладают. Все решают редакторы, издатели, люди с деньгами, а не литературный «Союз меча и орала» из Старгорода.
Кто все эти люди, взявшиеся тебе объяснить смысл литературной жизни? Их кто-нибудь знает за пределами комнаты, в которой они обычно просиживают штаны?
Есть, конечно, прагматизм и иного рода. «Девочки жаждут немного повеселиться». Многие от скуки ищут развлечений, удовольствий, некоего нового эмоционального опыта. Много нынче эмоциональных наркоманов.
Но для «мэтров» и для рядовых участников природа удовольствия от сборищ имеет разный характер.
Кормчим любого мероприятия, наверное, приятно забытое ощущение того, что ты, типа, реально кем-то руководишь. Нет ничего сладостнее, чем ощущение власти над кем-то, а тут ведь дело касается судьбы.
Само собой, никаких судеб здесь не решается («все ходы записаны»), но так приятно играть в эту игру. Вот мое стадо, я дорос хотя бы до звания пастуха. Ну и какой же ты мэтр, без людей от тебя зависящих. Раньше можно было удоволетвориться поклонниками. Такие всегда находились. Нынче с чтением плохо. Тем отраднее понукать пишущими.
Приятный момент самоупоения и самовластия.
Те же, кто по своей наивности поверил в то, что путь заседаний и обсуждений с не имеющими никакого реального статуса людьми куда-то действительно ведет, кайф другого сорта. Они тешат себя иллюзиями посвящения и приобщения к кругу посвященных. Еще немного и мы будем такими же. Мы уже поднялись на ступеньку в сравнении с другими. «Мы летим, а вы ползете, чудаки вы, чудаки».
Бессмысленные мечтания – места уже заняты, и свободных не предвидится.
Со слетов и сборищ ты попадаешь в никуда. Потому что тексты твои никому не нужны, читать их никто не собирается, да и печататься негде.
«Для тебя нет будущего».
Твоя функция быть тушкой, бараном в стаде, статистом в чужой игре с заведомым проигрышем. Хотя в нынешних обстоятельствах не выигрывает никто, даже великие кормчие, устраивающие слеты юных пионеров литературы.
В конечном же итоге все это работа на сжимание литературы, на закрепление ее элитарного, тоталитарно-тусовочного характера. Административно-командная система распоряжения несуществующим ресурсом. Старая добрая атмосфера съездов и пленумов. «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».
Реальная же литература – это тексты, книги и издательства. Но происходящее в домах отдыха и санаториях не имеет к ним никакого отношения. Это так, распространение билетов у провала.
Не надо никому кланяться ребята. Не стоит обзаводиться билетами у самозваных контролеров. И уж тем более кого-то благодарить. Путь к провалу теперь открыт всегда. Добро пожаловать!
Сергей Морозов