Как-то я летела в путешествие и у меня была длинная пересадка во Франкфурте-на-Майне. С трапа самолета я направилась к музею современного искусства, где в тот момент экспонировалась трех-канальная видео-работа Эда Аткинса.
Буду честна, я не большой любитель видеоарта. Более того, музейные видео продолжительностью более трех-четырех минут меня начинают утомлять, и я обычно иду искать что-то более захватывающее, но Эд Аткинс всегда заставляет меня остановиться, посмотреть видео от самого начала до самого конца, а потом долго-долго осознавать и осмысливать увиденное. Вероятно, он один из моих самых любимых художников XXI века, который помог мне побороть страх смерти, но об этом позже.
Итак, я захожу в галлерею, пробираюсь по этажам и паутине коридоров: Бойс, Уорхол, Лихтенштейн, Джадд — и тут я замечаю проход в какое-то супер светлое, почти светящееся пространство, захожу туда: в огромной комнате три бетонные белые стены, а вместо четвертой — огромное витринное окно, в центре зала стоит сомнительного вида громадная металлическая конструкция на колесиках, на которой закреплены три больших экрана. В этом белом светящемся пространстве я впервые увидела работу Эда Аткинса «Safe Conduct» («Безопасное поведение»).
«Safe Conduct» — это анимированное видео, где демонстрируется аэропорт, таможенный контроль, белый мужчина и его разлагающееся тело, кадры сменяют друг друга, вводя нас в транс принятия неизбежного. У героя видео Аткинса нет имени или значимой для зрителя биографии, он является шифром или концепцией, в которой от человеческого есть только нарисованная оболочка, а остальное — это идея человека. В интервью журналу Art Monthly Аткинс комментирует поведение своего героя, как «ужасающее принятие своей участи, без протеста и будучи абсолютно побежденным».
Видео «Safe Conduct» полностью посвящено биологической смерти и её принятию: вот мы видим почерневшее тело, вот в контейнер для досмотра падает человеческий мозг, а вот в соседний контейнер кладут ноутбук — это такое яркое и одновременно очень пугающее противопоставление биологического и искусственного интеллекта. Работа Аткинса сквозит эстетикой неизбежности: в его мире реалистичной 3D анимации нет места для плоти, она смертна, она сгниет, но в нем есть место шифру, коду, информации. «Safe Conduct» своего рода ода смерти клетки и бессмертию цифры.
Конечно, в видеоарте, как и в любой другой форме современного искусства есть множество смыслов и возможно множество прочтений. Например, в «Safe Conduct» можно увидеть ещё и борьбу со страхом передвижения на самолете, и стресс от жестокости и императивных отношений при прохождении таможенного контроля, и даже проблему притеснения белого западного мужчины. Однако для меня это, в первую очередь, видео о смерти.
Вот так, стоя в холодном, но очень светлом зале франкфуртского музея, я осознала факт того, что рано или поздно я, как биологическое тело, умру, а информация обо мне, зашифрованная в единицах и нолях, в базах данных будет жить. Современное искусство, искусство новых медиа, призванно помогать нам, людям, осознать информационную и техническую среду нашей жизни, перебороть технофобию и принять цифровую эру, а не просто эпатировать разлагающимся мясцом.