Как-то на излете жаркого августа я сидела на трамвайной остановке и перебирала сложный, бабский хлам в голове. Дело было в Пятигорске, на пересечении улиц Кирова и 40-лет Октября, прям напротив магазина Магнит.
Мне тогда казалось, что за месяц пребывания на Кавказе, я окончательно превратилась в аборигенку и меня невозможно отличить от местной женщины. В руках у меня была "Пятигорская правда", на голове цветастый платок, а в сумке три килограмма кабардинских яблок с Верхнего рынка. Сто процентная мимикрия в действии, но нет.. Дряхлый дедуля лет семидесяти подсел ко мне в ожидании трамвая, хитро покосился и начал разговор.
- Что на отдыхе? Чай, с санатория?
- На отдыхе, на отдыхе, дедуль.. Нет, не с санатория я. Снимаю домик на Цветнике у очень хорошей женщины.
- А сама откудова? С Москвы небось?
- Да, с Москвы.. В пяти минутах от Кремля живу, машины в четыре ряда в обе стороны круглые сутки, дышать не чем, окна хоть не мой - черные!
- А к нам подлечиться, чай, приехала?
- Подлечиться, да. Поясницу и... и это самое... ну... голову немного надо того... проветрить..
- Голову? А кем работаешь-то? За комплютером, небось, много сидишь? Тяжело, да?
- Ну.. Можно и так сказать, за компьютером сижу, да. Тяжело.. Глаз дергается и спина ноет. Иногда людей ненавидеть начинаю! Только у вас вот здесь душа и тело успокаиваются!
- Ой вредная у тебя работа, вредная! Дочь... Ну, а хоть 20 тысяч в месяц-то получается у тебя заработать? - драматически выгнул он седые брови.
Я на минуту замерла, прикидывая, чтобы ответить старику, чтобы не соврать и не обидеть? А потом вздохнула и ответила честно.
- Уж не помню, когда такое было, дед. Наверное, лет пятнадцать назад..
Тут он понимающе закивал головой, заохал, закряхтел и грустно задумался о тяжелой женской судьбине московской пиарщицы. Подошел трамвай и он уехал в направлении Горячеводской улицы, где в ряд стоят покосившиеся домики, а я занесла яблоки и пошла на процедуры..