Мое путешествие началось из Пулково. Рейс Санкт-Петербург — Париж — Атланта — Хьюстон. Да, такое количество пересадок не для слабонервных, но выбирать не приходилось. Первый перелет до места работы оплачивает новый сотрудник экипажа, но билеты бронирует компания. У работников есть возможность получить паспорт моряка, который дает некоторые льготы при перелетах (к примеру, можно провозить больше багажа). Россиянам такие паспорта делать было не обязательно, а вот многие мои украинские знакомые получили этот документ еще до первого контракта.
С собой я везла огромный чемодан и сумку в ручной клади. Перед отъездом мой менеджер прислал мне список вещей, которые нужно было взять с собой, но, как оказалось, список был сильно устаревший, а может быть предназначался для другой круизной компании. Так или иначе, двадцать пар черных колготок мне не пригодились. Вообще, путешествовать на корабль лучше налегке, обратно ты в любом случае поедешь с полным чемоданом, а то и двумя. С моей стороны было глупостью потащить с собой ноутбук. С интернетом на кораблях очень туго. Смотреть кино или что-то печатать не хватает физических сил. Да и вообще нет большого смысла везти на корабль что-то относительно ценное.
В Париже я еще встречала русскоязычных людей. Многие прилетели со мной одним рейсом, но не собирались отправляться дальше столицы Франции. На пересадку я шла в одиночестве. Как только заняла место в боинге, и свет в самолете потушили, уныние наконец меня догнало. Теперь я совсем одна. Еду черт знает куда. Заниматься черт знает чем. И полагаться могу только на себя, что уже внушает леденящий душу ужас. А еще вокруг меня все негромко переговаривались на своем таком американском английском. Да, эти пассажиры возвращались домой, а я отправлялась на чужбину, через океан, в место, где не знала ни единой души.
В Атланту мы прибыли с опозданием. И хотя паспортный и эмиграционный контроль я прошла быстро, на пересадку у меня было так мало времени, что я бежала по аэропорту со своим огромным чемоданом. Я была одной из последних пассажиров, поднявшихся на борт. Однако чернокожая девушка, которая проверяла билеты, довольно флегматично отреагировала на мое взволнованное появление. Она взяла мой посадочный талон и нараспев сказала:
— Удачного полета, мисс.
Так-то. То есть теперь я мисс. Впрочем, ясное дело, никакой мисс я так и не стала. В следующие месяцы я исполняла немного обезличенную роль работника обеденного зала, и обращались ко мне в лучшем случае по имени.