Кружка задрожала в Машиной руке, и чай расплескался. Лютиков резко обернулся. То, что он увидел, заставило его вздрогнуть: из-за вершин деревьев лился странный, мертвенный свет. Он усиливался и, наконец, оттуда показался светящийся шар. Это не было похоже на осветительную ракету. Шар летел медленно, по странной зигзагообразной траектории, останавливался, затем двигался дальше, как будто выискивал что-то внизу, на земле. Свет, исходящий от него, был ровный, не меняющийся. Лютиков вскочил и, схватив Машу за руку, шагнул в заросли.
– Что это? – прошептала она.
– Что бы ни было… Молчи!
Они следили за шаром, пока он не скрылся из виду, потом вернулись к костру.
– Осветительная ракета? Плазмоид? – спрашивала Маша. – Помнишь, на Дятловском перевале ребята тоже успели заснять какие-то светящиеся шары?
– Там, скорее всего, была какая-то катастрофа, – ответил Лютиков. – Поговаривали, что виновные наказаны...
– Много чего говорили…
Они долго сидели молча. О сыне не говорили – что тут еще можно было сказать?
Наконец Лютиков предложил ложиться спать. Они забрались в спальники, уложенные на подстилку из хвои. От костра шло ровное тепло, но уснуть они долго не могли, лежали и все смотрели на колесо неба, медленно поворачивающееся над ними.
– Маш, ты спишь? – спросил Лютиков.
Она только всхлипнула.
– Постарайся уснуть. Утро вечера мудренее. Что-нибудь придумаем!
Прошло около часа. Кажется, жена уснула. Он не спал, слушал, как дышит Маша, порой всхлипывая во сне. Костер потихоньку прогорал, но Лютиков знал, что до утра его хватит. Было темно, тихо, безветренно, очень пустынно.
Потом он вроде бы все-таки задремал, провалился в сон... И вдруг что-то словно толкнуло его изнутри. Он открыл глаза, хотел приподняться, но не смог пошевелиться. Тело стало как ватное и не подчинялось ему. Лютиков с трудом выпростал руки и огляделся. Что-то неуловимо менялось вокруг. Казалось, темнота стала плотнее. И вдруг рисунок созвездий в небе смазался и поплыл… Тонкий, еле уловимых звон раздался и стал усиливаться, поднимаясь при этом до тонов невероятной высоты. Боль сжала голову. Лютиков застонал и потерял сознание. Последнее, что он увидел, была заслонившая звезды огромная медузообразная тень, нависшая над поляной, слабо мерцающая и подрагивающая,..
Он очнулся от крика Маши:
– Возьмите меня тоже! Возьмите меня! – пронзительно кричала она. В колеблющемся свете костра он видел ее тоненькую фигуру, поднятое к небу лицо…
– Маша! Машка! – позвал он хрипло, но она не обернулась. Ужас потерять ее охватил Лютикова, и это придало ему силу. Нащупывая рукой топор, он поднялся и встал рядом с женой.
– Ну, уж если только со мной! Возьмите! – шептал он, сжимая ручку топора и нехорошо усмехаясь.
Он чувствовал, что способен сейчас убить любого…
Тень в небе дрогнула и поплыла, колышась, на северо-запад. Маша бросилась, было, следом, но он схватил ее и крепко держал, хотя она изо всех сил вырывалась и плакала…
– Пусти! – кричала она. – Это они забрали Серёньку! Пусть и нас забирают! Зачем нам здесь оставаться теперь, без него?
– Мама! Папа! – раздался вдруг тоненький детский голос. – Вы чего?
Лютиков выпустил Машу и оглянулся. Их сын, их Серый, стоял рядом, у куста можжевельника. У его ног из травы выглядывали виноватые морды собаки и кошки.
Маша ахнула и бросилась к нему, за ней – Лютиков.
Когда они немного успокоились и убедились, что ребенок цел и невредим, попытались осторожно расспросить его, где он был. Но мальчишка твердил, что все время находился здесь, рядом, и только удивлялся, почему так темно, и когда они успели развести костер. Последнее, что он помнил, перед тем, как очутиться у ночного костра, была висящая в воздухе блестящая штука...
– Какая еще штука? Что ты говоришь? – спрашивала Маша.
– Мам, ну, вот точно! Висит в воздухе и качается. Я подошел и хотел рукой потрогать… Потом вижу – кругом темно, костер горит, и вы кричите. А что случилось-то?
– А эти откуда появились? – спросил Лютиков, кивая на «зверинец», но Серый был не в курсе, он тоже только что увидел и собаку, и кошку.
До утра они просидели у костра. Лютиков держал на руках спящего Сережку, Маша сидела рядом, прижавшись к нему. Утром пошли к машине. Против ожиданий, она завелась сразу, и они без приключений добрались до дома.
Когда днем Маша стала купать сына, она обратила внимание, что родинка, которая с рождения была у него на левом бедре, исчезла. Она быстро осмотрела ребенка и увидела ее с правой стороны. Ей стало страшно. Она долго вертела сына, оглядывая со всех сторон. Но мальчишка смотрел на нее такими родными, такими чистыми глазами, что она решила, что перепутала все сама из-за пережитого стресса и мужу ничего не стала говорить.
Происшествие со временем почти забылось, и они зажили по-старому…
–