И не захотел ее исправлять Русские классики кажутся нам последними высшими авторитетами в том, что касается литературного русского языка и в частности - словоупотребления. Как последний аргумент в споре, мы обычно говорим: а вот у Пушкина такое слово есть! Сюда можно подставить любое имя - Лермонтова, Гоголя, Некрасова и т.д. Между тем наши великие писатели и поэты сами порой ошибались. Это ведь Пушкину принадлежит знаменитая фраза: "Без грамматической ошибки я русской речи не люблю..." Впрочем, сегодня поговорим не о "солнце русской поэзии", а, скажем так, о "луне". Есть в биографии Михаила Лермонтова один любопытный эпизод. Однажды, в 1840 году поэт пришел в редакцию журнала "Отечественные записки" и предъявил Андрею Краевскому, редактору, исписанный листок с новым стихотворением. Оно начиналось так: Есть речи — значенье
Темно иль ничтожно,
Но им без волненья
Внимать невозможно... Помните его? Оно хрестоматийное. И третья его строфа звучит следующим образом: Не встретит ответа
Средь