Несколько лет в практике одного из судов был уникальный и весьма необычный случай. В одном из городов нашей необъятной страны скончался одинокий мужчина 67 лет отроду, проживавший у гражданской супруги или, говоря юридически, сожительницы. Назовем ее Марина.
Его законная жена умерла 17 лет назад, а единственный сын – 37-летний парень, не виделся с отцом уже несколько лет по каким-то внутренним семейным дрязгам. Из других ближайших родственников была лишь двоюродная сестра умершего.
Когда наследства как бы и нет
Поскольку мужчина зажиточностью не отличался, никто за наследством после его смерти не обращался – что наследовать-то, если он был «гол как сокол» и жил на территории своей женщины.
Но спустя два года выяснилось, что ему принадлежала ½ доля в жилом доме в 120 кв.м., в котором по факту проживала еще одна его бывшая пассия с престарелой матерью, а также нежилое помещение, арендуемое под 2 магазина. Доходы с аренды помещения тоже получала она – арендаторы передавали ей их лично.
Об этом рассказала та самая экс-сожительница (пусть будет Анна), которая и жила в принадлежащем ему наполовину доме. Ей понадобилось улучшить жилищные условия, а продать дом с покойным сособственником было нельзя, да и арендаторы решили покинуть помещение, а заключить новый договор при отсутствии собственника она бы не смогла.
Разразился скандал. Марина, которая «докармливала» мужчину, была вне себя от ярости – поскольку даже половины денег от аренды нежилого помещения она не видела, куда они девались – неизвестно. Да и о второй семье не подозревала.
Но поскольку сожитель никаких прав на наследство не имеет, то основная битва развернулась между двюродной сестрой и сыном. Оба родственника подали заявление об установлении факта принятия наследства и признании права собственности на наследственное имущество.
Оба иска были соединены в одно производство. Сын стал встречным истцом по иску сестры, она же – встречным истцом и ответчиком по иску сына.
Имущества нет, есть кот!
Сестра утверждала, что забрала личные вещи отца, тем самым приняла наследство. Сожительница Марина, вызванная в качестве свидетеля, подтвердить этого не смогла – никаких вещей кроме скудной одежды, старого телефона и не менее старого ноутбука от умершего не осталось. Все эти вещи остались у сожительницы, одежду она раздала, остальным пользовалась.
Сын же забрал лишь кота. Здоровенного, персидского кота, которого года за четыре до своей смерти завел его отец, а сожительница на следующий день после смерти выпнула его на улицу. Вот и приехавший на похороны сын пожалел зверушку и забрал себя. Вот только в иске, составленном не сильно умным адвокатом, он писал, что якобы «забрал документы и вещи отца», без конкретики.
Когда дело в суде дошло до доказательств, лишь сын смог доказать, что забрал часть имущества – кота. Да-да, по ГК РФ домашние животные являются имуществом.
Сожительница Марина подтвердила – кот был, жил с ними, сын его забрал. Даже предоставила суду семейные фотографии, где ее сожитель запечатлен с котом в разные периоды времени. Сын же тоже представил фото, но суд определил провести осмотр доказательств на месте: судья, секретарь СЗ и истец с ответчиком и своими адвокатами выехали по месту жительства сына и внимательно изучили кота. То, что на фото с умершим и живущий у сунна кот – одно и то же лицо…. Точнее – морда, нашло свое отражение и в протоколе, и в решении.
Сын получил оставшееся после смерти отца имущество. Досталось ли что от него бывшим сожительницам его отца – неизвестно, да и неинтересно…
А кот, видимо, будет удостоен особого внимания – ведь как-никак весомое юридическое доказательство!
Ставим "палец вверх" и подписываемся, если история были интересна.