- Давай, Люмьер, рассказывай, как это было!
Шарль поставил подсвечник напротив чернильницы.
- Трогательную историю о всесильной любви и пятерых детишках?
- Ну не сожрет же он её, в конце концов!
Оба задумались.
- Представь себе, что чудовища хватило на период ухаживания и полгода влюбленности. А потом он снова оброс шерстью, начал есть с пола и рычать с оскалом.
- О-ля-ля! А Бель?
- Бель все чаще не спускалась к ужину. Завела шашни с булочником...
- Как банально, Лю.
- Селяви!
- Так я запишу про пятерых детишек и всесильную любовь?
- Да, и напиши что роза так и не завяла.
Месье Шарль Перро окунул острие в чернила...
***
Дорогой Шарль!
Я тогда крепко наврал. Что поделать: век человека короче века подсвечника.
Бель шила себе платья с длинным рукавом и не любила кошек. Иногда ее улыбка напоминала оскал, но добра было больше. По ночам Бель разглядывала звёзды. Утром спускалась в сад.
Мост над пропастью: добро и зло, и хрупкие доски между.
Каждый - чудовище. И каждый - красавица. И каждый волен выбирать.
Ох, месье, не смейтесь. И в вашей душе между цветением роз и волчьим оскалом три удара сердца.
Правда в том, что чудовища никогда не было.
Правда в том, что роза так и не завяла.
Люмьер. Бронза.