Помимо участия в Rammstein у Рихарда Круспе также есть сольный проект Emigrate, работать над которым он начал еще в 2007 году. Именно тогда вышла дебютная одноименная пластинка, которая сразу же попал в топ-10 в Германии. После в 2014 году был опубликован альбом «Silent So Long», в котором приняли участие Мэрилин Мэнсон, Джонатан Дэвис, Peaches и Лемми. А буквально вчера, 30 ноября, вышел третий сольный альбом Рихарда Круспе – «A Million Degrees». В недавнем интервью журналу Heavy музыкант подробно рассказал о новой работе, отличиях Rammstein и Emigrate, а также о собственных музыкальных влияниях и современных тенденциях.
«Впервые прослушивая «A Million Degrees», люди говорят об позитивной атмосфере этой пластинки. И мне это очень нравится, потому что в Emigrate я просто пытаюсь запечатлеть определенные моменты своей жизни. Процесс работы значительно отличается от того, что мы делаем в Rammstein, – рассказывает Рихарда Круспе. – Еще в начале своей сочинительской карьеры, я понял, что когда ты пишешь песни, не нужно прилагать слишком много усилий. Мне кажется, это касается и других видов искусства, но в песнях это очень чувствуется особенно. Ты собираешь все компоненты композиции воедино, а дальше она обретает собственную жизнь и уже сама тебя направляет. Ты просто сочиняешь, а песня говорит тебе: «да, это то, что нужно!» или, наоборот, «мне это не нравится – оставь меня в покое». Нужно обращать внимание на такие вещи. В Rammstein у нас по-другому, там мы больше говорим о том — «Куда мы идем?», «Можем ли мы это сказать?» «У меня есть определенная тема, о которой я хочу поговорить. Давай напишем какую-нибудь музыку».
Еще одно отличие от Rammstein – это то, что в Emigrate Рихарда Круспе старается привнести как можно больше разнообразия: «Rammstein в течение последних двадцати лет – это очень закрытый космос. В Emigrate я стараюсь быть как можно более открытым, я не думаю, что «это правильно» или «это то, что люди поймут». Я просто следую своим собственным чувствам, – говорит музыкант. – В Rammstein все очевидно: есть пять парней, которые говорят: «Давайте, сделаем это», а затем начинаются споры и разногласия обо всем. В Emigrate я просто делаю все сам. К тому же, когда я рос, я слушал бунтарскую музыку. Кроме того, я постоянно слушал радио. Поэтому у меня всегда было смешанное чувство о мире метала, рока, панка, а также поп-мире, который мне всегда нравился. Мой музыкальный фон огромен, и я люблю много вещей, и я могу оценить много музыки, даже если я не понимаю ее. В Emigrate я просто стараюсь быть открытым ко всему новому и даю возможность песням найти свой путь. Кроме того, мне нравится сотрудничать со многими людьми, и этого бы никогда не случилось, если бы я играл только в Rammstein».
Также Рихарда Круспе высказал свое мнение о современных музыкальных тенденциях и о том, что рок-музыка сегодня мертва:
«С тех пор как я начал слушать музыку, она сильно изменилась. Когда я был молод у нас была только музыка для того, чтобы убежать, творить, мечтать, переживать боль и страдания. В наши дни все по-другому... Я больше не слушаю пластинки, только когда я за рулем, что бывает не так часто. Хотя я также вырос в то время, когда у нас толком и не было полноформатных альбомов – у нас были только микстейпы. Поэтому для меня слушать Spotify или Apple Music— это нормально. Я могу послушать Лану Дель Рей и Nine Inch Nails. Самое главное в музыке — это то, что она должна оказывать на меня какое-то эмоциональное воздействие. Есть много музыки, которая это делает. Единственное, мне сейчас кажется, что рок-музыка мертва. Прошли времена, когда рок-музыка была бунтарским фактором для молодежи, особенно в Германии. Теперь дети больше не слушают рок-музыку, потому что они не бунтуют. Раньше ты включал песню, гитары кричали, а родители говорили: «Выключи это немедленно!» — теперь же они говорят: «Сделай погромче!». А вот, что касается новой музыки в Германии – trap / hip-hop, то я не могу этого понять. Да, в Америке все по-другому, но люди которые играют эту музыку в Германии и преуспевают в ней, они больше рассказывают о своем образе жизни и о том, как они облажались. Музыкальной составляющей тут мало. Это образ жизни, а не музыка».