В конце 1920-х годов, перед тем, как на селе грянула коллективизация, советские власти попробовали одну занятную управленческую новацию по извлечению хлеба из закромов крестьян. Началось все с того, что на 1927 год было запланировано заготовить 500 млн пудов хлеба. В реальности к декабрю 1927 года было сдано только 300 млн. А на 1928 год планировалось начало активной индустриализации. Для нее был нужен импорт станков, покупка заводов и технологий. А это значит – были нужны деньги. На тот момент у СССР были только две возможности добыть их –экспортировать лес и зерно.
И тогда на селе была введена «народная демократия» (именно такой термин и использовался в те годы). Что это значило? Все просто. Власти разрешили передавать бедноте 25% конфискованного у кулаков хлеба. Кого записать в кулаки предлагалось решать на месте. В конце 1927 года сил для принуждения было не так много, а деревня – это фактически было почти 80% населения страны. Поэтому раскулачиванием поначалу занялся сам народ.
И дела пошли хорошо. Ведь у нас любят уравнять зажиточного соседа с дармоедами, способными только глотки драть, а не работать. Вот бедняки и середняки и начали быстренько наводить порядок, изымая у зажиточных крестьян хлеб.
В июне 1928 года на заседании бюро Сибкрайкома представитель ГПУ докладывал:
«Беднота принималась за это (конфискацию 25% кулацкого хлеба в пользу деревенской бедноты) с большим рвением и особо с кулачеством не стеснялась. Тут мы видели экономический стимул конфискации хлеба, беднота стремилась главным образом увеличить свои доходы, увеличить благополучие своего хозяйства. При этом действовала она добровольно»
Особенно радовались этим 25%, которые давали разделить между собой, после того, как зажиточный сосед был обобран.
И хлеб начал заполнять закрома Родины. Уже за I квартал 1928 года заготовили хлеба на 75%, чем в прошлом году, запасы у зажиточных крестьян благополучно выгребали. Но у всего этого была и обратная сторона – власть в деревне оказалась у деревенской голытьбы: комбедов и кресткомов, порой заявлявших, что городской надзор и коммунисты им не очень-то нужны.
Все это будет учтено в самом ближайшем будущем и следующий шаг власти сделают, поставив деревню под чуткий городской надзор, мобилизовав «двадцатипятитысячников». Они и проведут следующий шаг - коллективизацию под чутким партийным оком. И все комбеды и кресткомы потеряют всякий смысл, всех уравняют твердо и окончательно, целиком и полностью.