"И всё же. Всё же...
Больше, чем кем-либо. Она была княгиней Зинаидой Николаевной.
И пусть иногда. Ладно, не редко. Пробивались, перебивали. Персонажи иные. Из дальних глубин - остатние, не изжитые, не выкорчеванные до донца. Более хваткие, несдержанные, не без самодурств. Побеждала всегда она. Зинаида, "Сияние"-Николаевна.
Да и проще, привычнее ей было.
Быть спокойной, нежели властной. Терпимой, нежели вспыльчивой. Понимающей. Да, понимающей сердцем - как это. Существовать и перебиваться. Не в таком довольстве и благополучии, что достались ей.
Без власти и средств, кои дают богатства и положение в свете.
И все эти многочисленные "приживалки". Носящие разные статусы, имена и профессии. Но - по сути - прилипшие к ней. И жившие её силами, "соками". С невнятными функциями в её жизни. С отсутствием ощутимой пользы от их пребываний. Вызывали в ней лишь жалость и стойкое ощущение верности происходящего.
И пусть манеры её были тщательно подстроены и прилажены. К реалиям нынешней жизни. Так что - не заподозришь, не подкопаешься. Оставаясь в одиночестве, она опускала вечно вздёрнутые плечи. Сметала с лица дерзновенное выражение - "ужо вам, иродам!". Расправляла тонкие пальчики из положения "крепко в кулак". И становилась Зиночкой. Что назвали при рождении - ранней, и в тот год дождливой и стылой осенью. В честь бабки. Как было принято в роду.
И голос мягчел, и слова расставлялись реже. Тембр окутывался приятными нижними нотами и еле уловимой хрипотцой. И речь текла ровно, убаюкивающе. Движения прибавляли плавности и барскости. А походка - напротив - легчала. Словно, грузы вынужденного притворства оставались за воротами имения.
И судьба - уготованная, принятая и прожитая ею. Когда-то.
Судьба тяжёлая, слёзная, больная. Но, её. Судьба.
Возникала из боковых приделов мироздания.
И становилась. Её осью. Щитом. И благословением!"