В наступившей летней темноте дед шел по огороду и нес на плече сети, намотанные на колья. Возле огорода протекала река, а возле берега была привязана плоскодонка, сделанная им самим. Сработана лодка была добротно, не протекала.
Бабка частенько говорила: «Рыбалка – его отдых, как бы дед не устал, обязательно вечером пойдет ставить сети. А рано утром снимать».
Рыбаков с удочками дед не любил. Считал их дармоедами и лодырями.
Сети плел сам долгими зимними вечерами. За зиму успевал сделать до шести сетей. Грузила крепил свинцовые. А поплавки делал из липы.
Ставил сети поздно вечером, чтобы никто не заметил и не снял их. Сети в то время были редкостью.
Дед знал рыбьи повадки, рыбьи места и никогда не возвращался с пустыми сетями.
Попадались щуки, язи, лини, окуни, плотва. И дома всегда были таранка, рыба жареная и уха. Сам дед рыбу не особо любил, но обожал карасей в сметане.
Летом приезжали на каникулы внуки и правнуки. Лакомились рыбой досыта.
Когда дед умер, рыбы в реке стало меньше. Потому что пришло время элитных финских сетей, легких, почти невесомых, с донным утяжелителем, без тяжелых свинцовых грузов и без липовых или пенопластовых поплавков. Покупай любую, лишь бы деньги были. И бывало, забросишь спиннинг и вытаскиваешь из воды сеть.
Казалось бы, после смерти деда сетями будут заниматься его сын или зять. Ничего подобного. И тот и другой любили посидеть с удочками.