"Зоя" начало
- Ах, ты, Зойка! Вот отец прознает, выпорет как сидорову козу. Ты зачем к Янеку ходила? Сказано тебе, сиди дома. Этот шляхтич до добра не доведёт! Сколько раз тебе полоумной говорить, не пара он тебе. Ух, дурында, запру тебя в комнате, будешь до Пасхи сидеть. Что я Колькиному отцу скажу? Что дочка Гришкина к поляку в порт бегает?
Опозоришь ты нас, Зойка! Мы после переезда только-только концы с концами начали сводить, а ты сразу по мужикам. Думаешь, я не знаю, что ты к нему бегала? Галька, подружка твоя сказала мне. Ещё сказала, что Макар всё знает и покрывает тебя. Он тоже от отца получит.
Зоя сидела на своей кровати и смотрела на мачеху ненавистным взглядом, а та продолжала:
- Что вылупилась на меня, неблагодарная? Я вот больше не буду от отца скрывать, что ты творишь. Останешься в девках. На, прикройся, - разъярённая женщина бросила девушке платок, - смотреть не могу на твою грудь. Где это видано? Колыхаешь ею везде. Тьфу, позорище какое!
Тебе отец что сказал, без шали из дома ни ногой. А ты? Да если б у меня такие формы были, я бы в парандже ходила, как та арапка, жена торговца. Запомни Зойка, для мужа себя береги. Он один может тобой любоваться. А ты выставила и пошла. Весь порт на тебя глазеет. Не стыдно?
Евдокия Степановна, мачеха Зои разошлась сегодня не на шутку.
«Что же она на работу сегодня не торопится, - подумала Зоя, - говорила же, что без неё мельница не работает. Везде главной хочет быть, и здесь и там. Глянь какая, грудь моя ей поперёк горла, понятно-то почему: сама сухая, как селёдка, кости да кожа. На такую как она Янек не посмотрел бы.
А Галька, вот уж нашла я себе подружку. Сама, небось, на Янека моего глаз положила, завидует. Только знай, Галька, Янек меня одну любит. Вот убегу с ним в Польшу, и останешься тут одна со своими турецкими кривыми ногами. Да кто на тебя посмотрит-то?
Папочка, папочка, зачем ты на этой ведьме женился? Пела она песни, что меня как родную любит. А брат-то сразу её раскусил. Вот ты не знаешь папочка, как она деньги от тебя прячет, а я знаю. И если она расскажет тебе про Янека, так и быть, и ты узнаешь про деньги. Хотя… Мне они и самой пригодятся. Нельзя её деньгами пугать, перепрячет ещё, а мне в дороге без денег никак нельзя».
Зоя больше не слушала Евдокию Степановну, рассуждала про себя о своих планах, а мачеха продолжала кипятиться.
Семья Зои перебралась из Саратовской Губернии на Дон в 1908 году. В губернии им жилось неплохо. Отец Зои Григорий Филиппович - потомственный мельник работал какое-то время кучером у графа Воронцова. А потом в 1880 году устроился на мельницу братьев Шмидтов.
Братья мукомолы искали специалистов, и взяли Григория к себе. О мельницах отец знал всё. Ещё будучи маленьким он всюду ходил за своим отцом – наладчиком мельниц. Запоминал, чертил угольком на коре. Хранил свои записи. Научился читать. Даже слова иностранные знал некоторые. Когда на мельницах стали устанавливать немецкое оборудование, ему пригодились немецкие слова.
Со временем стала понятна и немецкая речь. Григорий был ценным кадром. На мельнице хорошо платили, нуждающимся выделяли жильё. В таком жилье и существовала семья до тех пор, пока старший сын Григория Филипповича Макар не съездил на Дон.
Вернулся, расписал родителю всю прелесть жизни, рассказал, что там находится «амбар империи», что там деньги текут рекой и нужно переезжать туда. Евдокия Степановна стала уговаривать мужа, мол, пора и мир посмотреть. У неё самой были другие цели: поменять соседей и заработать больше денег.
Не любили Евдокию за её склочный характер. Часто вспоминали при ней покойную жену Григория Филипповича Марию. А Евдокия бесилась от этого. Не смогла она к себе расположить людей, ещё при жизни Марии завидовала ей чёрной завистью. Нравился ей Григорий. Он всем нравился. Высокий, мускулистый.
Как посмотрит, так мурашки по всему телу бегают. Так Марии все бабы и завидовали. Даже замужние позволяли себе такой грех. Евдокия даже обрадовалась, когда жена Григория заболела и не смогла выздороветь. Григорий Филиппович ходил как тень два года. За детьми присматривала соседка, а когда и она умерла, стало совсем тяжко.
Вот и стала Евдокия помогать. То придёт прибраться, то хлеба напечёт, то с детьми поиграет. Ласковая была поначалу. Обнимала, целовала как своих, а потом, когда не смогла подарить Григорию наследников, взъелась на неродных.
Макар был постарше, ему доставалось от мачехи чаще. Как только отец за порог, так Евдокия всех псов на него спускала. Бывало и голодом морила. Приговаривала часто: «Больше сэкономим, дольше проживём», а когда Григорий домой возвращался, то ласковой становилась. А детям приказывала молчать под разными предлогами.
Но дети потом перестали её слушать и рассказали всё отцу. Григорий пожал плечами и оставил всё как есть. Не выгодно ему было с Евдокией ругаться, работы было много, а она с домом справлялась отменно. Уговорила Евдокия мужа и весной 1908 года отправились они в Ростов.
Продолжение здесь
Другие мои рассказы тут