Как известно, к началу XIV века Польша переживала период феодальной раздробленности. Тяжкое бремя собирателя земель страны взял на себя князь Владислав Локетек, ставший в 1320 году номинальным королем. Едва ли не первым делом он обратил взор на Гданьское Поморье, которое 11 лет тому назад сумел прибрать к рукам давно уже ставший заклятым врагом поляков Тевтонский орден. Найти на него управу Локетек вознамерился с помощью единственного человека, которому были склонны подчиняться (да и то не всегда) спесивые немецкие рыцари – папы римского. Расчет оказался верным, затеянный судебный процесс король выиграл. Хотя толку от этого не было никакого: тевтонцы попросту игнорировали решение папского суда от 1321 года, продолжая удерживать захваченную территорию и лишь периодически снисходя до формальных переговоров по этому поводу.
Не весьма удачным оказалось и другое предприятие Локетка, который в 1326 году отправился в Мазовию походом на плоцкого князя Вацлава. Будучи вынужден сдать свою столицу, тот, не будь дурак, заключил оборонительный союз со все тем же Тевтонским орденом. И этот дипломатический маневр свел на нет все военные усилия короля Польши, который окончательно убедился, что без решения «тевтонского вопроса» удачи ему не видать. Впрочем, и самим орденским братьям изрядно надоел докучливый польский монарх, так что они лишь искали подходящий casus belli, чтобы раз и навсегда покончить с претензиями южных соседей.
К тому же, тевтонцы заполучили еще одного мощного союзника в лице короля Чехии, которым с 1310 года им являлся Иоанн Люксембургский. Дело в том, что сей славный рыцарь был женат на дочери Вацлава II, носившего титул короля Чехии и Польши. После смерти тестя Иоанн объявил о своих претензиях на польский престол, повелев именовать себя не иначе как Johannes Dei gracia Boemie et Polonie rex Lucemburgensis comes, что в переводе с латыни означает «Иоанн, божьей милостию король Чехии и Польши, граф Люксембургский». И, подобно тевтонцам с их Померанией, был склонен не признавать решение святейшего тезки - папы Иоанна XXII, благословившего на царствование Владислава I Локетка.
Ничто так не сближает, как наличие общего врага. В разразившейся после вышеупомянутого мазовского похода польско-тевтонской войне Иоанн Люксембургский и Вацлав Плоцкий предсказуемо поддержали орден. За Польшу столь же ожидаемо топили Литва и Венгрия, король которой - Карл I Ро́берт приходился зятем Локетку. По ходу боевых действий удача, в общем и целом, больше сопутствовала ордену, который в 1331 году задумал нанести решающий удар, скоординировав действия с чешскими партнерами. Соединиться тевтонская и богемская армии должны были 21 сентября у города Калиш, который намеревались штурмовать сообща, поле чего двигаться в Великую Польшу. Однако Иоанново войско задержалось в Силезии, и тевтонцы были вынуждены довольствоваться другим населенным пунктом – Гнезно. Следующим 26 сентября пал Радзеев, городок к югу от Торна.
Сразу после этого орден разделил свои силы из 7 000 человек, на два отряда. Более крупный из них, в рядах которого было две трети от общего числа бойцов, под командованием кульмского комтура Отто фон Люттенберга двинулся в Куявию, область на севере Польши, которая являлась для тевтонцев одной из главных целей этой кампании. А маршал Дитрих фон Альтенбург со своими людьми должен был прикрывать этот марш, попутно занимаясь сбором продовольствия в окру́ге. На этот арьергард ранним утром 27 сентября и натолкнулось польское войско, ведомое лично Локетком, которого сопровождал его сын Казимир. Поляков, по разным данным, насчитывалось от 4 000 до 5 000 человек.
Первым тевтонцев обнаружил командовавший авангардом королевской армии староста великопольский Винцент из Шматоула. Причем скорее услышал, нежели увидел, поскольку стоял на редкость густой туман. Получив донесение о наличии перед собой врага, Локетек решил атаковать. А чтобы различать в плотной белене своих и чужих, велел рыцарям пользоваться паролем «Краков» (через почти 80 лет такой же применили на Грюнвальдском поле).
Последовавшее за этим сражение длилась с 9 утра примерно до полудня, с двумя передышками. Поляки довольно быстро уяснили свое численное превосходство, и попытались взять тевтонцев в кольцо. Но фон Альтенбург тоже сообразил, что к чему, и приказал соорудить из повозок вагенбург, в котором и держал оборону, до поры вполне успешно. Решающей стала третья атака поляков, которым помог случай - была убита лошадь, на которой восседал орденский знаменосец брат Иван. Перед боем, чтобы ни в коем случае не допустить падения огромного стяга с черно-золотым крестом, воин додумался крепко-накрепко прикрутить древко к седлу. Но подобная изобретательность в итоге стала роковой. Когда стрелы пронзили коня (существует также версия, будто его пырнул копьем переметнувшийся на сторону поляков богемский рыцарь), Иван рухнул вместе с ним, но поскольку сам ранен не был, сразу вскочил и попытался вытащить знамя, придавленное упавшей лошадью. В обычном случае это, может, и удалось бы, но тут, как ни бился незадачливый знаменосец, его усилия ни к чему не привели.
Тем временем, лишившись главного символа и ориентира, немцы запаниковали, позволив атакующим ворваться в вагенбург. Началась дикая резня, в которой, кроме простых ратников, погибло немало сановников Тевтонского ордена. Так, на месте пали великий комтур Отто фон Бонсдорф, комтур Эльблонга Герман фон Эттинген, гданьский комтур Альберт фон Ор, а всего - 56 орденских братьев (запомните это число!). Маршал фон Альтенбург получил тяжелое ранение в лицо и оказался пленен. После этого сдаваться начали и его уцелевшие подчиненные. По утверждению одного из летописцев, когда военнопленных увидел Локетек, он якобы приказал перебить рядовых рыцарей, оставив для выкупа только командиров.
Уничтожив отряд фон Альтенбурга, король настолько воодушевился, что решил нагнать и основное войско тевтонцев, ушедшее на Брест-Куявский. Однако раньше до своих доскакали немногие спасшиеся воины орденского арьергарда. Узнав от них о катастрофе, Отто фон Люттенберг тут же развернулся на 180 градусов и поспешил обратно. Примерно в два часа пополудни он встретился с поляками у деревни Пло́вцы, которая потом и дала имя этому двухфазному сражению.
Сложными тактическими построениями противники не заморачивались. Скорее уж, бой имел характер масштабной свалки, в которой чаша победы склонялась то на одну, то на другую сторону. Поначалу и тут поляки, было, одолели, заставив даже попятиться часть тевтонских войск. Останавливать бегущих пришлось одному из многочисленных в истории Генрихов Ройс фон Плауэнов, которому это в итоге стоило свободы. Вместе с ним попал в плен комтур голюбский Элигер фон Гогенштейн, а комтур Генрих Рубе из Торна вообще погиб. Положение спасло прибытие уже ближе к вечеру на поле боя отборной рыцарской конницы. Появление этих опытных вояк навело Локетка на мысль о том, что с него, пожалуй, довольно будет и утренней победы, а сейчас нужно срочно делать ноги, причем захватив с собой сына Казика.
- Не имею права рисковать единственным наследником престола! - отводя глаза, пояснил король хмуро взиравшим на него после приказа об отступлении своим военачальникам.
Хотя, согласно отдельным источникам, изрядно перетрухнувший королевич еще до отцовского позволения утек подальше в тыл.
Да и то сказать, поляки были уже порядком измотаны предыдущим сражением, поэтому сильно не упирались. Хотя вряд ли Локеток хотел, чтобы в итоге дело вообще дошло до откровенного бегства, как и произошло. До наступления полной темноты преследовавшие разбитого противника тевтонцы захватили около 600 пленных, освободили бо́льшую часть своих полонян (маршала Дитриха фон Альтенбурга обнаружили прикованным к телеге) и даже вернули то самое «большое» орденское знамя.
Когда, достигнув места первого сражения, фон Люттенберг увидел раздетых донага немецких рыцарей, лежавших, по выражению хрониста, «огромными грудами», он сначала горько возрыдал, потом сошел с коня и помолился, а затем приказал перебить всех захваченных поляков. Неожиданно у тех нашлись ярые заступники – ими оказались пруссы, присутствовавшие в орденском войске. Ничего личного только бизнес.
- Ты-то, господин, хоть душу отведешь за своих погибших камрадов, - толковали явившиеся в походный шатер военачальника нобили. – А нам сплошной убыток. Когда еще удастся получить такой богатый выкуп за знатных панов?
Пруссам ответил остро переживавший недавнее унижение фон Альтенбург, который присутствовал тут же:
- Господь пошлет нам еще много пленных.
Высказавшись так, маршал сделал знак рукой, давая понять, что аудиенция окончена. И потом долго, не отрываясь, смотрел на казнь поляков. Впрочем, 56 наиболее ценных пленников все-таки оставили в живых.
Летописец Виганд из Марбурга сообщает, что епископ Матвей поручил сосчитать погибших в битве. С обеих сторон таковых оказалось 4 187 человек при удручающей пропорции для немцев, которых было больше половины от этого числа, включая 73 брата-рыцаря. Немедленно возвели часовню, где любой желающий мог вознести молитву за души павших.
При всей неоднозначности исхода битвы, поляки сумели представить ее как свой безоговорочный успех. В немалой степени этому способствовал торжественный въезд в Краков короля Владислава I Локетка, который предъявил публике захваченного Генриха фон Плауэна и еще четыре десятка знатных пленных. Народ был под впечатлением!
Немцы и в самом деле потом очень неохотно вспоминали о битве при Пло́вцах, после которой были вынуждены отойти к Торну, по сообщениям ряда источников, даже не похоронив всех своих убитых. Кампанию пришлось прервать – но лишь на время. Уже к Пасхе 1332 года Отто фон Люттенберг собрал внушительные силы, пригласив множество наемников и крестоносцев – даже из Англии, которой вот-вот предстояло схлестнуться с Францией в Столетней войне. Довольно быстро орден взял под свой контроль весь север Куявии, в августе отразив попытку контрнаступления, предпринятую Локетком. После этого польский король запросил мира. Договорились, что он продлится до середины 1333-го. В марте того же года Владислав I скончался.