Streetfight stories. Дикий Запад
Эпизод первый. Поэзия улиц
Март похож на декабрь. В декабре ждёшь Нового года, а в марте - весны. Петька вбежал по обледенелым ступенькам к воротам в парк, задирая голову к небу, в котором синяя весна спорила с серым февралём. Даже шобла дико визжащих козлят за спиной не могла испортить поэтического настроения.
Скоро на асфальте заблестят лужи, а джинсы по колено будут забрызганы грязью. За всё приходится платить, даже за эту мартовскую романтику.
- Да ну на...! Ха-ха-ха!
Лицо Петьки непроизвольно дёрнулось, как от внезапно проснувшейся зубной боли. Интересно, а на гопников весна так же действует как и на людей?
Впереди заплясало весёлое пламя Вечного огня. Оранжевые сполохи в холодном парке ощущались так же, как синие проталины неба на холодном покрывале облаков. Весна, весна грядёт! Два мента у огня скучали, развлекая себя семечками.
- И чё??? На кой тогда так делать надо было?
Козлиная шобла малолетних преступников пошла на обгон. Плевки и матерщина разлетались в стороны, как брызги луж под напором автомобильных колёс.
- У вас сигаретки не найдётся?
Кто-то тронул Петьку за рукав ещё зимней куртки. Поворачиваясь, он успел подумать о том, что тяга гопников к табаку - не такая уж и плохая штука. Потом что-то твёрдое сильно ударило по носу, и подкосившиеся ноги увлекли Петьку на грязный лёд. Закрывая лицо руками, он ещё успел подумать о том, что куртку теперь придётся стирать, а значит не зря он вчера вытащил с антресолей весеннюю ветровку.
Очнулся Петька от того, что кто-то пытался его поставить на ноги. Это были менты.
- Вы себя нормально чувствуете?
- Последний раз, когда ко мне обращались с вопросом, я потерял сознание.
- Сколько пальцев?
Мент тряс перед разбитым носом Петьки своей заготовкой.
- У кого? - попробовал опять пошутить Петька.
- Короче, скорую нужно вызывать. Нос походу сломан.
Эпизод второй. Заходи на огонёк
Петька выскочил из троллейбуса на остановке и по привычке правой рукой поправил качнувшуюся оперативку под джинсовкой. Надо бы отучить себя от этих жестов: искушённому наблюдателю они о многом расскажут.
Город облегчённо выдохнул после трудового дня и расслабленно погружался в сумрак и прохладу летней ночи. На Советской приветливо горели фонари, но уже в двадцати метрах слева во дворах тьма стояла - хоть глаз выколи. Последним пристанищем света здесь была разливайка с символичным названием "Огонёк".
Проходя мимо Петька обратил внимание на компанию сомнительных личностей, тёршихся у входа в заведение. Собственно, несомнительным тут вообще нечего было делать. Подобного рода забегаловки на Диком Западе назывались "салунами". С тех самых пор их и облюбовал всякий сброд.
Уже почти скрывшись в переулке, Петька услышал, как его окликнули. Что именно прозвучало, он так и не понял. Кричали не по-русски. Но то, что кричали именно ему, сомнений быть не могло.
Не изменив ни скорости, ни направления движения Петька расстегнул сначала пуговицы джинсовки, затем кобуру под левым плечом и снял травмат с предохранителя. Впереди был пустырь - лучшего места для стрельбы по живым мишеням сложно вообразить. Сердце учащённо билось, и Петька понял, что испытает разочарование, если они не прыгнут. Это как перед свиданием: готовился, настраивался, а всё обломалось...
За спиной послышались торопливые шаги. Петька улыбнулся. Началось... Его окрикнули снова, на сей раз по-русски, но с жутким акцентом:
- Эй! Ты глюхой штоли?
Развернувшись на 180 градусов, Петька привычным движением вытащил ствол, но руку поднимать не стал. Так и встал лицом к двум оппонентам, удерживая в опущенной правой руке тяжёлую рукоять Т10. Жест, впрочем, не остался незамеченным.
Шедший впереди иностранец встал как вкопанный. Похоже, до него дошло, что праздник сегодня не на его улице. Тот, что тащился вторым, пистолет не заметил:
- Ты чё? В ущи долбищься?
Первый остановил его предостерегающим движением руки:
- Пошли, брат, ладно...
- Чё? Чё такое?
Они повернули к своему "Огоньку", и Петька подумал о том, что кем-бы зверь себя не возомнил - лишь бы он был на своём месте. Всё ещё сжимая в руке пистолет, словно надёжную ладонь друга, он зашагал знакомым маршрутом к дому.
Возблагодарим врагов своих
Человеческий разум разделил мир на своих и чужих, определив по собственным меркам, где должно находиться зло, а где - добро. Но Природа не знает таких определений.
Все сложности с которыми мы сталкиваемся в жизни - лишь инструменты развития. Болезни, преступность, глупость - без всего этого, мы не смогли бы избрать вектор движения, а значит - стать сильнее.
Сила - показатель жизнеспособсности человека, его соответствия движению мира. Сила ума, сила духа, сила тела в конце концов - всё это проявления лишь одно способности - навыка управлять жизненной энергией.
Вся эволюция - история развития систем управления. И мы - часть этого процесса. Мы сами, наша жизнь, каждое мгновение нашего бытия - всё это разные вехи решения одной и той же эволюционной задачи - развития сознания, как специфического инструмента управления.
Так возблагодарим врагов своих! Ибо кем бы мы были, если бы не они!
Рудияр