Ишь вы какие привередливые! Вот не буду вам больше показывать результаты своего творчества! Это был первый дед мороз в моей жизни, а вы..?! Злые вы, вот что я вам скажу! А глаза у него такие… ну, потому что я такие слепила! Я ещё и снегурочку сваяла, но я вам её не покажу теперь))) Потому что она вышла своему дедушке под стать: такая же красотка.
А я – тонкая и чувствительная натура! Не переживу повторного глумления!
Пуня же, свалив хрупкого дедушку и переломав ему обе ноги, мук совести не испытывает. А вот чувство вины за наше безделье – наверняка. Как я уже говорила, кошка она исключительно заботливая. И убаюкает, и гимнастикой позанимает, чтобы хозяйка не отяжелела, а то до комода с кормом не дойдёт.
Больше того Пуня переживает, чтобы я не сдохла от скуки. Вот об этом её переживания прямо зашкаливают. Все думы только об одном, просто ни минуты покоя в те часы, когда Пуня не клянчит потрескать или не спит, пуская слюни пузом кверху. Мотя смотрит на это дело – не нарадуется: хорошая ученица, не то что недовесок.
Впрочем, о нём Пуня тоже переживает: вдруг старший товарищ скучает без дела? И старается исправить недоразумение буквально в ту же секунду. Тем более, что пышный филей старшего товарища намного аппетитнее и не в пример мягче, чем костлявый огузок Зёмы.
Уж простите меня за качество фото. В темноте мой телефон плоховато берёт.
Разумеется, Пуня огребает. Мотя – это вам не кисейная барышня, Мотя – это ого-го! Зажав гадкого подростка в плинтус, Мотя методично и доходчиво объясняет, что его задняя сторона – это не то место, куда можно безнаказанно втыкать зубы. И что нападать нужно честно, благородно, предварительно поскакав полубоком, ещё лучше – немножко повыть. В идеале – врезать по морде. А не вот это вот… бесчинство.
- Аа-а-а-а! – визгливо соглашается Пуня под педагогическим прессом. – Мии-и-и! Мя-я-я-я!
Немножко побучкав непонятливую пацанку, Мотя отплёвывается от пуха и продолжает движение вдоль по коридору. Но кончик хвоста даёт понять, что кому-кому, а Пуне он доверять не собирается. И далеко не уверен, что только что преподанный урок её чему-нибудь научил.
Не научили же пятьдесят предыдущих уроков!
И Пуня не подводит. Едва отдышавшись, она собирает в кучу фиалковые прекрасные глаза, выгибает спину и бодрой рысью топочет за удаляющимся филеем. Нет, она бы, конечно, могла и по морде, но ведь аппетитный окорочок – это самый цимес. Хотя Пуня не знает этого слова, но ведь чутьё не обманешь.
Дыгщ! Дыгщ! Тьфу… опять шерсть в рот набилась… Дыгщ! Дыгщ! – Мотя припечатывает юную застранку к комоду.
- И-и-и! Мя-я-я! Ми-и-и!
- А я… тебе… говорил… - сквозь забитый пухом рот слегка подвывает Мотя и пыхтит.
Через полминуты взаимного отфигачивания звучит мысленный «брейк!» и бойцы, тяжело дыша, расходятся… чтобы через пару минут снова сцепиться не на жизнь, на смерть. Пуня не любит полумер: развлекать – так до победного!
Убедившись, что старший товарищ развлечён до состояния «отвалите все, я умер», Пуня, наконец, переключает внимание на другое. Зёма! Где Зёма?! Ему скучно?!
Но умудрённый тяжёлой и беспросветной жизнью Зёма давным-давно похоронил себя под плинтусом – ещё на стадии укусывания Мотиного окорока – и сидит тише мыши, убеждая окружающую среду, что ему вполне себе весело и никакого дополнительного развлечения он не заслужил.
И тут – как кстати! – хозяйка решает помыть пол. Дура, конечно, но всё-таки молодец. Тоже, поди, заскучала, иначе зачем?
- Пуня, отвали, наступлю на тебя! – потому что куда бы я ни наступила – везде под ногами оказывается эта кошка.
- Пуня! Наступлю на тебя, осторожно!
- Пуня, уйди отсюдова!..
- Пуня! Блин…
- Мряк!
- Вот! А я говорила, что наступлю, лезешь тут!
- И не пей из ведра, она грязная! И не грызи тряпку, она мокрая! И не ложись в лужу!
- Мряк!
- И не огрызайся на меня! И уйди вообще!
- Мряк!
Оказывается, после кусания Мотиной попы охотиться за тряпкой – второе по величине удовольствие. А если бы не было сравнения – то и первое. Но разве с Мотиной попой можно сравнить какую-то тряпку?! Вот именно!
И всё-таки Пуня сочла, что я недостаточно развлеклась. И срочно нашла мешок с остатками наполнителя. Который, вообще-то, уже месяц стоял в кухне и совершенно никому не мешал. Видимо, до этого времени Пуня была спокойна на мой счёт: была достаточно охвачена прочими видами досуговой деятельности.
- Какая чудесная шуршалочка! – восхитилась Пуня и полезла за ней в пакет целиком.
Через пару секунд шуршалочки хватило уже всем. Пуня старалась, да…
Словом, неугомонный ребёнок бескорыстно и бесконечно отдаёт себя оздоровлению нашего заскорузлого семейства. И, как видим, небезуспешно.
Настолько, что Мотя готов даже жить с Зёмой в мире и согласии, лишь бы дали доспать!