Когда мы идем в отношения из собственных незакрытых детских дефицитов, с непрожитыми ранами - автоматически происходят две неприятные вещи.
Первое - мы не ценим то, что нам дают, поскольку даваемое не удовлетворяет нашу самую главную нужду. Нам не перестает быть страшно, стыдно, виновато, больно! А ведь должно! Мы в этом уверены! Если бы второй нас достаточно любил - нам стало бы хорошо!
Вместе с этой неценностью даваемого мы не замечаем и того, кто нам дает, словно смотрим сквозь второго - исключаем его-дающего, его-теплого, его-открытого.
И одновременно обременяем партнера ролью того, кто должен нам нечто, что залатает болючие дыры базовых дефицитов.
Забавно, что мы переживаем это все как драму про отношения, хотя вообще-то партнер нам еще даже не интересен, не виден, не замечен в контакте. У нас ещё тупо нет свободного внимания на настоящего второго. Все внутри болит, но смотреть на рану страшно. Проще смотреть на второго и считать что рана - его рук дело.
Мы, взрослые дяди и тети, часто живем в борьбе за родительскую любовь через партнера, а не с партнером. И сама идея того, что никто никогда нашу дыру не заполнит рождает ужас и ощущение бессмысленности. Если второй мне не должен мое "хорошо", то нафига он вообще нужен?
Как жить без этого страдания - загадка. Там, дальше, во взрослой жизни, где не страшно, где свои дефициты мы заполняем сами, а незаполнимые давно оплаканы, мы не были.
А тут есть бесконечный смысл борьбы, ожиданий, надежд, страданий. Пусть нет настоящего второго. Да он, собственно, и не нужен в этой драме.
И в этом месте вспоминаются слова Резника, о том, что многие пары разводятся часто так и не встретившись.
Психолог Татьяна Фишер / Петербург /
