- Ты невыносима, - сказал отец и Дайне растерянно застыла на месте.
Она только что вышла на улицу, одетая в длинное белое платье. Отец подарил ей его на четырнадцатилетие и велел примерить. Дайне весьма неохотно натянула его на себя, желая лишь сделать отцу приятное, но опять почему-то не угодила.
- Вырез должен быть спереди, а не сзади, - досадливо сказал отец. Он сидел на бревне перед своим домом и курил сигару. – Сними и надень нормально.
Дайне развернулась, снова ушла в дом и стянула с себя платье. Когда у нее начала появляться грудь, отец запретил ей приходить в деревню голышом, в одной повязке.
- Ты должна быть юной леди, - говорил он. – Я научу тебя манерам и этикету и как только смогу, увезу тебя в Нью-Йорк, лучший город на свете.
Дайне вовсе не хотела ехать в лучший город на свете, но лицо отца приобретало каждый раз такое мечтательное выражение, что она не решалась разочаровывать его. Лично ее вполне устраивала ее жизнь. Она жила в своем племени и время от времени навещала отца в его деревне, проводя у него от нескольких дней до пары месяцев, по настроению. И хотя отец каждый раз набрасывался на нее с упреками и поучениями, ей нравилось общаться с ним и узнавать от него кучу новых вещей.
Жалко только, что он так упорно стремился сделать из дикой Дайне «юную леди». Дайне все никак не удавалось ею стать и это часто вызывало недовольство отца.
Вот и теперь, заново натянув на себя докучную тряпку, Дайне поежилась, поморщилась, обдернула на себе скользкую ткань и почесала себя везде, где могла. Как они только ходят в этих длинных, нелепых нарядах! В одном месте ей жало, в другом кололось, в третьем висело и мешало идти. Но надо было показываться отцу и Дайне вышла из прохладной каменной комнаты на яркий солнечный свет.
- Ну... уже лучше, - сказал отец. Подошел поближе, обошел Дайне кругом. – А это что?
- Что? – Дайне закатила глаза. Опять что-то не так.
- Вот это! – отец указал пальцем куда-то вниз. Дайне глянула и увидела отпечатки ладоней на белом подоле.
- Это кровь! – обличил ее отец. – Ты опять охотилась?
- Всего лишь змея, - Дайне посмотрела на него исподлобья. – Пить хотелось.
- Нет, это невозможно! - отец бросил сигару и ушел в дом. – Дикарка! Людоедка! – послышалось оттуда.
Судя по шороху, отец бросился на лежанку. Дайне села на его бревно и принялась кусать костяшки пальцев. Она не хотела огорчать отца. Он всегда был с ней очень добр, научил своему языку, тому, на котором говорили в его деревне, а еще английскому и своему родному русскому. Рассказывал ей о деревьях, животных, птицах, других странах, звездах в небе. Научил читать и писать.
Вот только отучить ее есть сырое мясо и змей он так и не смог. И заставить ее полюбить одежду – тоже. Носить – да. В деревне все носили одежду и Дайне давно усвоила правило – надо стараться быть как все. Но стоило ей уйти в лес, она сбрасывала с себя все и становилась свободной.
Однажды Дайне показала отцу на небо, где торжественно плыл яркий оранжевый диск, вокруг которого дрожали проекции и спросила, видит ли он его. Она так надеялась, что хотя бы бледнолицые могут видеть то, что видит она.
- Не говори глупостей, - сказал отец и Дайне вздохнула. Та сила, что жила в ней, стала приобретать более отчетливые формы. В какой-то момент Дайне заметила, что в ее груди бьются сразу два сердца. Это не было неприятно. Наоборот, она чувствовала себя все более быстрой, сильной, энергичной. Но все же ее непонятная сила заставляла ее холодеть при мысли о том, для чего она живет в ней.
Дайне сняла с шеи кулон, который отец подарил ей вместе с платьем. Настоящий серебряный доллар на тонкой серебряной же цепочке. Симпатичная вещица. Дайне покрутила его перед собой, полюбовалась и положила его рядом с собой на бревно. У Дайне никогда еще не было ничего красивого и ей хотелось поиграть немного с кулоном, рассмотреть его как следует прежде чем снова повесить на шею.
По босым ногам Дайне ползла колонна красных муравьев, направляясь прямо в хижину. Отец травил их какими-то химикатами, но муравьи не сдавались. Дайне принялась ловить их по одному, отрывать им головы и совать муравьев в рот. Задумчиво жевала, смотрела вдаль и поэтому одна из первых увидела эту машину.
Предыдущая глава здесь
Следующая глава здесь