Последним местом «проведения испытания вер» в списке послов стал Царьград, где, по их словам «слъıшавъ цр҃ь рад̑ бъıвъ . и чс̑ть велику створи имъ».
Узнав причину прибытия, императоры Василий и Константин распорядились о проведении торжественной службы самим патриархом. Тот облачен в соответствующие торжественности и важности случая одежды («стл҃ьскиӕ ризъı»), его сопровождает весь клир, певчие, дым ладана, тлеющего в кадилах.
Все это привело послов «в изумление», как позднее они доложили князю: «…не свѣмъı на н҃бѣ ли єсмъı бъıли . ли на земли . нѣс̑ бо на земли такаго вида . ли красотъı такоӕ…». По их словам, они теперь точно знали, что именно в византийском течении христианства «бог пребывает с людьми».
Очевидно, что огромное впечатление на княжеских посланников должен был произвести и сам Софийский собор, который и задумывался Юстинианом I, как грандиозное сооружение, призванное не только восполнить утрату прежней базилики, сгоревшей во время восстания «Ника» (532 год). Главной его целью было зримо утвердить величие христианской церкви, поразить воображение и верующих, и язычников и приверженцев «еретических» течений – ариан, несториан, манихеев, монофизитов. Для проектирования и строительства Софии были привлечены два наиболее выдающихся зодчих: Анфимий Тралльский и Исидор Милетский. Средств на строительство и украшение возводимого храма Юстиниан не жалел. Архитекторы преуспели в создании своего шедевра – «для смотревших на него он казался исключительным, для слышавших о нем — совершенно невероятным».
Прокопий Кессарийский описывал его как корабль, поднимающийся «до неба» на высоких волнах, выделяющийся среди других строений и склоняющийся над ними. В высоту собор достигал 51 метра (для сравнения – высота Ахенской капеллы составляет 32 метра), римский собор св. Петра превзошел (по крайней мере в размерах) константинопольскую Софию только в XVI столетии.
Многочисленные колонны из разноцветных мраморов, многоцветные мозаики, на создание которых ушло два века, покрытый золотом купол, поддерживаемый колоннадой из 40 окон, которые обеспечивали верхнее освещение всего внутреннего пространства, тщательная отделка алтарной части из золота, серебра и слоновой кости. Тон, которым Прокопий описывает собор иначе как восторженным не назовешь: «И всякий раз как кто-нибудь входит в этот храм, чтобы молиться, он сразу понимает, что не человеческим могуществом или искусством, но божьим соизволением завершено такое дело; его разум, устремляясь к богу, витает в небесах, полагая, что он находится недалеко и что он пребывает особенно там, где он сам выбрал» (Прокопий Кессарийский. О постройках. 1:21-78.).
Итак, заключительный этап проводимого Владимиром Святославичем изучения возможных кандидатов на роль новой государственной религии древнерусского государства завершен. Его уполномоченными проведено знакомство с внешней стороной культа ислама, латинского и византийского вариантов христианства. Сделан однозначный вывод о явном преимуществе последнего. В качестве дополнительных благоприятных для православия моментов, почти или совсем не упомянутых в летописи, но все же имеющих важное значение можно выделить следующие:
1. Возможность проведения богослужения на родном языке прихожан, что в сочетании с психологическим воздействием самой обстановки, в которой совершается служба, позволяет донести до присутствующих на ней и сделать понятной саму суть провозглашаемых проповедей и молитв. Это обстоятельство служит немаловажным фактором для скорейшей не формальной, а действительной христианизации вчерашних язычников, тем более что морально-этические нормы христианства (вспомним постулаты Нагорной проповеди) практически полностью соответствуют «Золотому правилу нравственности» или Категорическому императиву Канта.
2. Незначительное, казалось бы, упоминание княжескими послами о том, что именно императоры Василий и Константин дали распоряжение патриарху о проведении торжественной службы для них, косвенно свидетельствует, что духовная власть в Византии находилась в фактическом подчинении власти светской. Здесь, в отличие от Западной Европы взаимоотношения между двумя ветвями государственной власти светской и духовной давно устоялись, и церковь действовала в интересах трона, что, естественно, соответствующим образом вознаграждалось.
Для Владимира, представлявшего именно светскую высшую власть в государстве, это было крайне важно, поскольку, если верить арабским авторам Х века, конфликт между князем и языческим жречеством в Древней Руси все-таки был: «Есть у них, из среды их врачи (жрецы – Д.К.), имеющие такое влияние на царя, как будто они начальники ему… когда им прикажет врач, не исполнить приказания его нельзя никоим образом» (Известия о хозарахъ, буртасахъ, болгарахъ, мадьярахъ, славянахъ и руссахъ Абу-Али Ахмеда бенъ Омаръ ибнъ Дасте (ибн-Русте). СПб, 1869. с. 38).
Взаимоотношения папства с империей Карла Великого, а затем и со Священной Римской империей характеризовались постоянными конфликтами и перманентной борьбой за первенство в политической жизни. Способствовали этому географическая удаленность друг от друга светской и духовной столиц; складывающаяся феодальная система вассальных отношений с ее знаменитым «Вассал моего вассала – не мой вассал», что, по сути, являлось одним из проявлений феодальной раздробленности; участие в процессе политической борьбы многих государств и отдельных сеньоров, каждый из которых преследовал свои цели (см. напр. Лозинский С.Г. История папства. М. 1961.). Древняя Русь в это время представляла собой единое государство, до периода феодальной раздробленности оставалось почти сто лет. Византия также была единой державой, где «единство судеб империи и церкви» было осознано, принято и не подвергалось сомнению.