В 11 часов утра 11 ноября 1918 года, после 4 с лишним лет боевых действий, многомиллионных жертв и колоссальных разрушений, канонада над полями Европы стихла. Спустя ещё семь с половиной месяцев Версальский мирный договор формально завершил военный конфликт, оставшийся в истории под названием Первой Мировой войны. С тех событий прошло более века, однако человечество до сих пор живёт в непосредственных последствиях этой войны, которая нанесла ему во многом неизлечимые психологические травмы. Не стала исключением и Ирландия, в которой отношение к битве 1914-1918 годов по сей день остаётся очень неоднозначным.
Для событий Ирландского революционного периода 1913-1923 годов Первая Мировая война являлась непрерывным фоном — если не причиной как таковой. Можно говорить с уверенностью, что в альтернативной вселенной, каким-то чудом избежавшей кроваво-огневого смерча Великой войны, история Ирландии сложилась совершенно иначе, нежели та картина, которую видим мы (что, впрочем, справедливо практически для всех стран-участниц Первой Мировой). Война неумолимо вторгалась в жизни как государственных институтов, так и отдельных людей — в этом отношении очень уместен один из англоязычных памятных слоганов, посвящённых Первой Мировой: Все отдали что-то; кто-то отдал всё (All gave some; some gave all). Если говорить о непосредственном участии ирландцев в Первой Мировой войне, то количество солдат ирландского происхождения, сражавшихся в рядах Британской армии в 1914-1918 годах, оценивается числом, несколько превышающим 200 тысяч. Это достаточно немного в масштабах Первой и тем более Второй Мировой войны; однако в любых других системах координат это число колоссально. Важно также учитывать, что население Ирландии на тот момент не превышало 5 миллионов человек, и в этом свете процент вступивших в армию весьма значителен. Кроме того, нужно помнить, что на территории Ирландии (в отличие от Великобритании) так никогда и не был введён обязательный воинский призыв — все ирландцы, отправившиеся воевать, сделали этот выбор добровольно. Причём солдаты уходили на фронт из крайне нестабильной̆ в социально-политическом отношении страны, стоявшей на пороге гражданской войны из-за планировавшегося ввода Самоуправления. Именно Великая война парадоксальным образом спасла Ирландию от вооружённого внутреннего конфликта.
Помимо восьми исторических ирландских полков Британской армии, ушедшие на фронт ирландцы образовали три дивизии, развёрнутые в рамках создания Новой армии Китчененра. Первой из них стала 10-я Ирландская дивизия, формировавшаяся из людей различных политических предпочтений; чуть позже были сформированы 16-я Ирландская, ядром которой стали сторонники ввода Самоуправления, и отдельная 36-я Ольстерская, набранная из юнионистов. Все три дивизии доблестно сражались на фронтах Первой Мировой войны (10-я – на Балканах и Ближнем Востоке, 16-я и 36-я — на Западном фронте). Ирландские подразделения понесли огромные потери — свыше 30 тысяч человек только убитыми. Ближе к концу войны высокие цифры потерь даже привели к утрате дивизиями своего национального характера, так как пополнения приходили уже в основном не из Ирландии, а из Великобритании, где был введён всеобщий воинский призыв. Ирландские фронтовики сражались отчаянно, завоевав немалое число наград, в том числе — Крестов Виктории, высших военных наград Британской империи.
Несмотря на достаточно большое количество добровольцев, отношение ирландцев к Великой войне и к вопросу о роли их страны в этом конфликте ни в коем случае не было однозначным. Разумеется, не все ирландцы, вступавшие в Британскую армию, были движимы чувством патриотизма. В начале 1910-х годов Ирландия в целом и Дублин в частности были крайне социально неблагополучны. Безработица и нищета процветали в огромных масштабах, и для многих мужчин служба в армии была одним из немногих доступных способов обеспечить свою семью. Кроме того, сама война вызвала существенное противоречие в ирландском обществе, одним из проявлений которого стал раскол организации Ирландских Волонтёров. В 1914 году большинство последних (как и в целом большинство населения) поддержало участие Ирландии в войне, в том числе непосредственное, через своих солдат; это привело к тому, что от почти 200-тысячной организации Ирландских Волонтёров откололось 170-тысячное крыло, получившее имя Национальные Волонтёры (именно они и составили чуть позднее ядро 16-й Ирландской дивизии). Ирландские Волонтёры, резко уменьшившись в числе, перешли к полулегальному статусу. Постепенно радикализируясь под влиянием своих лидеров, они в итоге сыграли ключевую роль в Восстании на Пасхальной неделе 1916 года.
События восстания многими ирландцами также воспринимались именно сквозь призму битв Великой̆ воины — и под таким углом ключевая для Патрика Пирса идея священной смерти за Ирландию не находила понимания среди простых жителей страны. В сторону Ирландских Волонтёров, занявших здание Главпочтамта в пасхальный понедельник 1916 года, многие жители Дублина в негодовании кричали: “Если вы решили умереть за Ирландию — так езжайте во Францию! За Ирландию умирают там!”. Сохранились воспоминания о том, что дублинские женщины были разъярены параличом столичной почтовой системы, поскольку именно на почте они получали денежную компенсацию от государства за службу их мужей в рядах Британской армии. Более того, в составе британских частей̆, участвовавших в подавлении восстания, было немало ирландцев-фронтовиков, не испытывавших никаких симпатий к повстанцам, воткнувшим нож в спину собственной страны, несущей безумные потери на Западном фронте Первой Мировой.
Всего спустя два месяца после “кровавой жертвы” Пирса и других повстанцев во имя Ирландии, свою “кровавую жертву” принесла 36-я Ольстерская дивизия, вставшая на острие удара начинавшейся битвы на Сомме и за первые же два дня боёв потерявшая разом почти 5,5 тысяч человек убитыми, ранеными и пропавшими (именно этим событиям посвящена известная песня The green fields of France со словами “...When you joined the great fallen in 1916”). В ходе войны имело место два эпизода, когда две дивизии, разделённые политическими противоречиями — 16-я Ирландская и 36-я Ольстерская — сражались в прямом смысле слова “плечом к плечу”. Это были Битва за Мессинскую гряду в начале 1917 года, и Третья битва при Ипре (она же Битва при Пашендейле) в августе того же года. Казалось, что мечта Джона Рэдмонда, лидера влиятельной Ирландской Парламентаристской Партии, о сплочении ирландских юнионистов и националистов тяжестью окопной войны, обретала шансы на осуществление — известны случаи, когда раненых бойцов 16-й дивизии вытаскивали из-под огня санитары 36-й дивизии, и наоборот. Обе дивизии несли одинаково тяжёлые потери, хотя, вероятно, и вкладывали в них несколько разный смысл. 36-я Ольстерская проливала кровь “за Бога, короля и Ирландию”. Однако, и на памятном кресте 16-й Ирландской, стоящем под Гильмоном, во Франции, выбиты слова “Во славу Господа и во имя Ирландии”. Различались лишь политические предпочтения — конкретно, наличие формулировки “за короля”.
В то же самое время серьёзные потери несла и 10-я Ирландская дивизия, рубившаяся вдали от Западного фронта. В общей сложности, число ирландцев, погибших в ходе Великой войны, оценивается в районе 30-35 тысяч. Если же учитывать этнических ирландцев, сражавшихся в армиях других стран (в частности, Канады и США, а также в рядах частей АНЗАК), то это число приближается к 50.000 мёртвых. Подобно численности сражавшихся на фронтах ирландских солдат, эти потери в масштабах Первой Мировой войны можно считать очень скромными — однако они чудовищны в любых других масштабах. Но как бы ни была велика трагедия гибели десятков тысяч человек, впереди у ирландских участников Великой войны была ещё более страшная участь, которая в некоторой степени роднит их с российскими братьями по оружию — проклятие забвения.
Изменение общественного мнения относительно Пасхального восстания после подавления его британскими властями и расстрела лидеров сыграло с ирландскими фронтовиками жестокую шутку — в 1919 году они вернулись на родину, которая больше не ценила жертв, принесённых ими в жестоких боях на континенте: теперь они воспринимались многими своими согражданами, как предатели родины, служившие угнетателю. Это отношение стало ещё более зримым с началом в том же 1919 году Войны за независимость Ирландии. Получив негласный̆ ярлык изгоев, испытывая трудности при попытках устроить свою жизнь в послевоенной Ирландии (хотя бы найти работу), а также борясь с тяжёлыми психологическими последствиями окопной войны, многие ирландцы-фронтовики не приняли действий подпольного правительства мятежной Ирландской Республики Эймона де Валеры. Их трудно упрекать в этом — ведь по сути, именно Ирландская Республика лишила их не просто титула героев, но нередко и будущего как такового. Многие из них примкнули вспомогательным частям Королевской Ирландской полиции, известным и поныне под именем Чёрно-пегие (Black-and-Tans) и Окси (Auxie), и вынужденным нести мрачную славу карателей̆. Впрочем, из этого правила присутствовали исключения — несколько активных борцов за независимость Ирландии (к примеру, Эммет Далтон) активно использовали опыт, полученный ими на фронте Первой Мировой войны, в схватке с британской администрацией.
Первая Мировая война закончилась, но в Ирландии её разрушительные постэффекты только начинали сказываться. Создание по итогам войны Ирландского Свободного государства лишь ухудшило ситуацию с памятью павших в 1914-1918 годах. После завершения Войны за независимость Ирландии обе стороны были непосредственно заинтересованы в том, чтобы забыть о роли ирландских солдат в Первой Мировой войне. Стремясь сохранить в своей колоде как можно больше националистических карт, официальные лица ИСГ и, впоследствии, Республики Ирландия всячески старались культивировать образ постоянного многовекового сопротивления ирландцев британскому владычеству — образ, в которых плохо укладывались две сотни тысяч ирландцев, по собственной воле прошедших через ад Великой войны в рядах армии Британской империи. Эту неловкую правду предпочитали не упоминать. Британское же правительство, раздосадованное фактом столь неприятного поражения в противостоянии с ирландскими республиканцами, также совершенно не стремилось подчёркивать роль ирландцев в британских успехах на фронтах Первой Мировой войны. Таким образом, со стороны обеих стран произошла синхронная “ретроградная амнезия”, объектом которой стали ирландцы, сражавшиеся и павшие в Первой Мировой войне. Лишь Северная Ирландия сохранила память о своих непосредственных уроженцах, павших в боях Великой войны, которые в шести графствах Ольстера обрели статус героев. Впрочем, даже здесь наблюдалось расслоение — многие северо-ирландские католики предпочитали не вспоминать, что их деды сражались в рядах Британской армии.
Поскольку во Второй Мировой войне Ирландия соблюдала нейтралитет, сумрачные воспоминания о Великой войне претерпели в культурной памяти ирландцев процесс, напоминающий консервацию. Более того, во время североирландского кризиса 1960-1980-х годов неприятие наиболее радикальными ирландскими националистами Первой̆ Мировой̆ особенно усилилось. Дошло даже до того, что 8 ноября 1987 году в городе Эннискиллен, что в Северной Ирландии, Временная ИРА устроила кровавый теракт прямо в ходе памятной церемонии. В самой Республике Ирландия день поминовения павших (11 ноября) перестал отмечаться ещё в начале 1930-х годов. Немногие памятники, которые успели установить к этому времени, были снесены или перевезены в другое место. Впрочем, в 1939 году в Дублине всё же был создан Ирландский национальный мемориальный парк, посвящённый павшим в Первой Мировой войне, однако его… так и не открыли для публики. В 1940-1950-х там ещё проходили эпизодические памятные мероприятия, но впоследствии парк был заброшен (одно время на его территории даже располагался лагерь люх-шюлей — таинственного народа “ирландских кочевников”).
В конце 1980-х, по мере улаживания североирландского конфликта и развития мирного процесса, у обеих сторон наконец появилось стремление опереться на общую историю и разделить память о Великой воине. В 1988-м Дублинский Ирландский национальный мемориальный парк был расчищен, приведён в порядок и открыт для публики. Появились и новые памятники павшим, в том числе весьма крупные — в частности, в 1998 году под Мессиной, где 16-я и 36-я дивизии сражались бок о бок, был открыт Ирландский парк мира. Но прошло ещё несколько лет, прежде чем в 2006 году в Республике Ирландия впервые прошли официальные памятные мероприятия, посвящённые павшим в Первой Мировой. С тех пор они проходили ежегодно, но не в ноябре, как в Великобритании и других странах-участницах Первой Мировой войны, а в июле, в Национальный день поминовения ирландцев, павших в войнах. Лишь с 2015 года некоторые памятные мероприятия начали проводиться непосредственно 11 ноября. И хотя в целом ситуация в этой области постепенно выправляется, весьма неоднозначное отношение к дате 11 ноября сохраняется в Ирландии и поныне — так, уже в 2017 году предметом острой дискуссии стал поступок премьер-министра Ирландии Лео Варадкара, приколовшего на лацкан своего пиджака значок в виде памятного макового цветка, наложенного на ирландский трёхлистный клевер.
Стоит отметить, что подобная ситуация с отношением ирландцев к Первой Мировой войне местами весьма напоминает российскую. Долгие годы эта война была здесь практически забыта, оставаясь в тени последовавших за ней событий — двух революций 1917 года и Гражданской войны в России; кроме того, неидеологизированному восприятию Великой войны мешала спонтанно возникшая в народном сознании эмоциональная связка царская армия–белогвардейцы. Эта связка сохраняется и сейчас (хотя и с куда более разнообразными акцентами), и по большому счёту продолжает ощутимо мешать выстраиванию нормальных отношений с собственным прошлым.
Показательно, что ни одна страна бывшей Антанты не отмечает в полном смысле слова “День победы в Первой Мировой войне”. Действительно, как показала история, в конечно итоге победителей в “войне, что должна была положить конец всем войнам” не было. Более того, её окончание в 1918 году оказалось лишь формальностью; Вторая Мировая война и практически все остальные конфликты, сотрясавшие мир на протяжении последней сотни лет и бушующие в наши дни, в исторической перспективе являются лишь новыми актами этой кровавой драмы. Подобно торфяному пожару, Великая война продолжает тлеть в недрах европейской цивилизации, и время от времени её огонь вырывается на поверхность…
Алексей Гришин/Liam McGregor
КИР Fianna Fail