Она была очень сильная и очень женственная. Красивая и успешная. У нее все было. Жаловалась на то, что ничего не хочет. Но все может. Но неохота, как-то так. Больше ей жаловаться было не на что. Т.е. буквально - у нее все было хорошо.
После назначения заместителей, в поле вышли мать, отец, муж, желание жить и нежелание жить. И тут покойный отец оказался в неправильной позиции в поле. Там, где покойным не место.
Сколько вам лет? А сколько было лет отцу, когда он умер?
Они оказались ровесники. До срока ушедший отец и его прекрасная и решительная дочь. То нежелание жить, ощущение, что она застряла и не знает куда идти, и даже не очень хочет в возрасте умершего отца в расстановках называется синдром годовщины.
Тех, кого мы не хотим отпустить в смерть, потому что отношения не закончены, слезы не выплаканы и беда не отгоревана, мы держим возле себя и умираем , чтобы быть вместе с ними.
Она горевала сильно. Так горько умеют плакать на людях только очень сильные душой женщины. Настолько сильные, что позволяют себе горе и беззащитность. Она могла. Она вцепилась в заместителя, как в родному. Ему было столько же лет, сколько ей самой и ее отцу, когда он умер. Она видела заместителя отца первый раз в жизни. Она плакала по отцу, не хотела, не могла его отпустить, хотя уж столько лет прошло.
Врут, что время лечит. Время дает возможность загнать боль поглубже, чтобы быть социально приемлемым. А лечит правда. Она же освобождает.
Отец любил свою девочку, но в жизни ему было не до нее и он рано ушел. Потребовалось стать взрослой женщиной, чтобы принять отца таким, какой он был, и отпустить к предкам. Тогда все встало на свои места.
Автор: Надежда Матвеева
Источник: www.olvia-center.ru