Во мне живет война.
Живёт воспоминаниями об огромных парадах и зеленом гелевом шарике у меня, сидящей на плечах отца, в руке. Живет черно-белыми фильмами, играми в немцев и русских во дворе, выброшенным бабушкой рисунком танка со свастикой со словами: "нельзя это рисовать".
Во мне живет война мечтами стать героем-партизаном, пионерскими песнями о подвигах, злостью и одновременно беспомощностью прабабушки, спасавшейся с дочерью (моей бабушкой) в эвакуации и какой-то невероятной мягкостью второй прабабушки, пережившей блокаду.
Во мне живет война рассказами бабушки как немцы кормили ее, девчонку, шоколадом и как я, маленькая, не могла взять в толк почему зло в образе немцев могло быть добром в образе шоколада.
Во мне живет война бесконечными гвоздиками, которые начиная с детского сада мы носили к памятнику в Парке Победы.
Во мне живет война страничкой из дневника с надписью "Умерли все. Осталась одна Таня" увиденной на школьной экскурсии в музее блокады и попавшей навсегда куда-то очень глубоко.
Во мне живет война жуткими рассказами о блокаде, прочитанными в юности и неотвеченным внутренним вопросом, что бы я делала, если было бы нечем кормить детей и нужно было принимать решение, кто останется жив.
Во мне живет война невозможностью не доесть то, что лежит на тарелке, упорством справляться со сложным, страхом бессилия, неоплаканым горем поколений.
И как будто ее уже нет в моих детях. Как будто в них этот ужас, страх, смерть, победа, гордость, горесть уже не живут.
Они свободнее. Они верят в мир. Они, вероятно, психически здоровее. Но иногда, глядя на них, мне кажется, что слишком это просто, слишком легко, слишком для меня непонятно жить без войны внутри...
Психолог Татьяна Фишер / Петербург /
