Петя сидел за домашним заданием и болтал ногами, пристально наблюдая, как те болтаются. Перед Петей на подставочке без внимания скучал «Русский язык» за первый, томительный, класс. Мама помогала Пете с уроками. Но всю дорогу делала по дому что-то ещё, и потому являлась у парты исключительно набегами скорохода.
-Ну, что там? - подскочила и даже присела она, несмотря на вечную какую-то депешу за пазухой. - «Напишите имена друзей в алфавитном порядке». И?? Где имена, Пётр? Какие у нас с тобой друзья?
Она замолчала, и в тишине ученик очнулся. Заглянул в ожидающие глаза, усердно припоминая то, чего не слышал.
- Имена друзей? - повторили ему.
- А!!!
Из уст обрадованного Пети побежал тоненький, но нескончаемый ручеёк дружбы с доброй половиной класса:
- Саша, Ярик, Давид, Ваня, Эдик, Тимофей, Ангелина…
- Стоп! Такой отряд надо конспектировать, - мама полезла за черновичком, - на раз твой хоровод не рассортируешь.
Скороход в душе у мамы уступил место скорописцу, и она махом настрочила услышанные имена в неверный, шатавшийся и даже группировавшийся в падении столбик.
- Дальше! - управилась она.
Дружелюбный школяр не замедлил:
- ...Артёмка, Стёпа, Вероника, Аня. Ещё Серёжа.
- Снова стоп. На Серёже — мы закончим! В жизни, сынок, дружи, конечно, без конца, - как тебе нá душу ляжет, а в упражнение внесём только прозвучавших товарищей.
Дальше вместе, в два поколения и в два ума, они перебрали неповинную детвору согласно азбуке. Проставив у каждого имени по номерку, для надёжности.
- Списывай! - исчезла мама.
Она вправду исчезла: Петя чуточку только калякнул, повернул голову, а рядом с ним никого не было — один стул, весь в цветочках. Петру и хотелось бы попросить совета, возможно, но он оглядел пустое место, поразмыслил, и вернулся к письму, понадеявшись на себя. А когда мама вернулась, Петя уже играл на полу в самодельную, из книжек выстроенную, «базу». Без спроса выбравшись из-за стола и спокойно покинув ученический пост, так как «русский» был последним из уроков.
- Написал?
- Ага.
Опять впопыхах, будто не много дел у неё было, а одна-единственная вековечная сизифова забота, мама взялась скидывать книжки-тетрадки в салатовый яркий рюкзак. Не забыла по дневнику сверяться с расписанием, и тут замерла. Задержав одну тетрадку, поглядела на сына, что-то почуяла и пролистала страницы до нужной.
Долго в её положении ничего не менялось — стояла и стояла, замерев с работой, - и лишь брови ползли в высь к волосам, а то и к самому небу. Как у отличницы театральной студии, которую мастер попросил сыграть «удивление».
- Пе-е-етя, - наконец пропела она.
Петя, из недр укромной игры и личного мира, забеспокоился было, но мама улыбалась — так нежно и сдержанно, как радуются давнему другу, десять лет которого не видали и при встрече не торопились с ним обниматься, растягивая тёплое неожиданное удовольствие.
- Пе-е-тя... разве у тебя есть друг Арбуз?
Мальчишка смутился и подошёл к собственному творению. Заглянул в тетрадь и сказал:
- Ой.
Ряды имён действительно открывал гордый Арбуз. Далее чудесно присоседились Ашас, Апчелила, Досуг, Стена, Полила и Шаги… Когда-то прежде Арбуз, наверняка, был Артёмом. А вероятными предками остальных неясных гномиков были Анна, Ангелина, Давид, Полина, Стёпа и Иван...
От скорости, и без того вихрастый мамин почерк, превратился в черновике в сплошную нечитаемую вязь. Петя силился разобрать её, напрочь забыл о том, что пишет про учеников-товарищей и занёс в реестр школьного чистописания всё, что ему повезло выудить из мудрёного взрослого шифра… Из всех чудом оказались нетронутыми в их первозданности Ярослав, Вероника и Эдуард.
Чувствуя за собой одновременно и вину и безвинность, Пётр тихо пожаловался:
- У тебя непонятный почерк, мама.
- Да-а, - согласилась мама, глядя на свою рукопись, - каляки-маляки… Но как же ты забыл, Петя, что писал про друзей??
Петя едва ли ещё понимал, что такое месть, но спросил в ответ:
- А почему у тебя плохой почерк?.. Ты не училась писать в школе?
Мама громко засмеялась, и Петя с радостью вслед ей захихикал.
- Что теперь делать? - сказал он, уже не смеясь; готовый принять всю меру ответственности за свои ошибки. Обычно неверное в тетради аккуратно зачёркивалось, а тут пришлось бы чиркать полстраницы — Петя боялся. Но решился: - Может, вырвать лист?
- Нет, - ответила мама, - учитель тоже человек, пускай похохочет… Мы просто отступим и ниже напишем правильно.
Беспокойный движок заглох в маме-машине. Она села рядом с сыном, на тот самый пустовавший стул в цветочках, отпустила сизифов камень с полгоры на все четыре стороны и, не торопив больше время, следила, как медленно пишет маленький сын. Иногда проговаривая ему наиболее трудные имена детей. Итогами труда оба остались довольны и поцеловались в знак его завершения.
- Мама? - чуть погодя спросил Петя, - а что такое «нá душу ляжет»?