В комнате тепло и уютно, от потрескивающих дров в печи.
Комната небольшая. Две железные кровати, покрытые байковыми одеялами. Кособокий стол. И недавно приобретенный шкаф. На улице идет снег. Холодно. Мама сидит уставшая. С грустью смотрит на огонь и на потрескивающие поленья. Как зимовать? Нет ни дров, ни угля. И тревожно прислушивается к каждому шороху и звуку. Время близится к полночи.
Издалека в самом начале улицы раздаются: крик, пение, ругательства всем и вся. Особенно Никите Хрущеву. Руки у мамы дрожат, она заметалась в испуге.
Это идет домой наш отец. Что делать? Печь сразу закрывается. Остатки топлива, убираются подальше. Одеяло спускается так, чтобы доходило до пола.
Мама уговаривает меня спрятаться под кровать, и молчать пока он не уснет.
Дверь оставляет открытой. Шум приближается все ближе, и ближе. Вот уже, слышно в подъезде. Голосит и проклинает всех подряд. Яростно стучит в дверь кулаками и ногами, чтобы ему открыли дверь. Дверь оказывается открытой, и в квартиру вваливается еще не старый, молодой человек.
Ему недалеко за тридцать. Весь обросший. Нередко избитый. С диким взглядом. В одной рубашке на распашку. Мятые, грязные штаны. Видно не раз упал в грязь. На волосах снег. В руках селедка и маленький кулечек конфет для дочки.
Где там жена? И почему не встречает. И сыпется: ругательство, как бисер по всей квартире. И страшные угрозы всех зарезать и зарубить. Мы притаились. Сидим и дрожим. Как мыши.
Через час, полтора. В чем есть, отец засыпает на кровати.
Спит безмятежно и спокойно. Как будто, так и надо. Утром без будильника чуть свет бежит на работу. Никогда не просыпает. На хорошем счету, передовик производства.
Мы выходим из своей засады, и не знаем, что нам ждать дальше.
Мама меня ведет в детский сад. И долго просит воспитательницу, чтобы вечером не отдавали пьяному отцу ребенка. Или соседку, чтобы забрала меня к себе домой.
У мамы работа тяжелая в три смены. Имеет награды за труд.
Характер тихий, спокойный, беспомощный. Как, думаю у всех детей, выросших без матери.
И идти ей из своей квартиры с маленьким ребенком некуда.
Вечером после работы отец приходит домой. Понурый. Карманы пустые. Деньги, зарплату, конечно, все потерял. Чувство раскаяния и стыда где-то еще остались. Просит прощения. Дает обещание, что этого больше не будет.
Все остальное время мир и тишина. До следующей зарплаты.
Или наличия денег в кармане.
Друзей у него много, таких как он.
Отец хорошо рисует. Мама достает ему краски, полотно. А готовых работ не видит.
Хорошие друзья разбирают нарасхват, за бутылку водки.
День получки, самый страшный для нас.
Вечером мы с мамой стоим у проходной ждем дотемна, когда выйдет отец. А он обязательно выйдет через другую проходную. И все начнется сначала.
А вечером на полу. Пьяный отец. Разбитый стол. Разрубленный шкаф. Сожженное в печи единственное драгоценное пальто сестры мамы с котиковым воротником.
Купленные отцу недавно: пальто, пиджак, часы. Исчезли бесследно.
Соседи относятся по-разному. Одни жалеют маму. Другие советуют посалить его в тюрьму. Некоторые избавиться, другим способом.
Соседи по квартире возбудили против мамы дело о выселении нас в подвал.
Но коллектив предприятия не поддержал такой инициативы.
Ведь мама не пьет. И соседка сама в скором времени поменялась на другую квартиру.
И вот однажды дочь приходит домой и плачет.
Что ты плачешь? Спрашивает отец. Кто тебя обидел?
Кто меня обидел, отвечает она.
Папа все дети во дворе дразнят меня «пьяницей»
На отца смотрят полные слез. Доверчивые голубые глаза дочери.
А разве я «пьяница»?
Лучше бы гром разразился средь белого дня, чем такое услышать ему.
Задумался.
Надо с пьянством кончать, но как?
Слышал, что открыли клинику по лечению алкоголя. Может попробовать? Жить ведь дальше так невозможно.
Решил твердо. Лечиться. И пошел с дочкой для храбрости на первый укол.
Врачи сказали, что после сеанса уколов, если он не сдержится, то сойдет с ума или помрет.
Первый укол был страшный.
Температура держалась выше сорока градусов. Два дня ничем сбивать ее было нельзя. После этих дней он решил, что бросит пить сам. Испытает волю и характер.
И бросил навсегда пить и курить за одно совсем, до конца жизни.
Бросив пить, отец сразу почувствовал себя человеком. Увидел свет и смысл жизни.
А раньше только одно желание было. Выпить любым способом. И домой его не тянуло. Даже трясло при одной мысли, что надо идти домой.
Было конечно бросить не так легко.
Друзья по выпивке сразу от него отошли.
На днях рождения и праздниках родные и знакомые уговаривали выпить хоть рюмку.
Ведь от одной ничего не станет. Но решение было твердым.
В компаниях он бывал, но не пил. И скоро все к этому привыкли.
Дома было решено. Ни каких праздников и застолий со спиртными напитками.
Так прошли десятилетия. Решение осталось в силе.
Очень много зависит и от себя и от окружающих еще больше.
Чувство такта и доброты, свойственны далеко не всем, к сожалению.
В новом доме соседи нас не одобрили. Странной им до сих пор кажется наша семья. Нет ни каких праздников, с веселым застольем и песнями. Не приглашаем соседей на рюмочку другую.
Осудить, конечно, проще.
Да и всем не расскажешь. Не так просто. Ворошить старое.
С таким трудом достался покой в нашем доме.
Возврат к жизни не может быть осужден. А только служить примером тем, кто еще дружит с зеленым змием. Калечит души своих родных и близких. Жен, детей, матерей.
Навсегда отравляя им радость жизни.
Отец мой дожил до 86 лет. Ни пил, ни курил.
Умер в 2006 году.
А боль души не уходит никогда. Жизнь говорят не поле перейти. Да это сложно и не просто. Но все надо терпеть и прощать
© Copyright: Феникс55, 2009
Свидетельство о публикации №209031300954