Рано или поздно это должно было случится. Слишком много раз мне попадались на глаза в литературных обзорах имя и фамилия российского автора – Александр Иличевский. Поначалу даже всколыхнулась память о пушкинском первом лицейском курсе. Но потом уточнил: там был Илличевский с двумя буквами «л» и другим именем – Алексей. А потом одна за другой стали приходить новости о том, что А. Иличевский (с одной буквой «л») выдвигается то на одну премию, то на другую. То получает ее, то остается в не менее почетном статусе номинанта. А далее – уже известная схема, когда читательское любопытство прямо-таки жаждет столкнуть тебя лицом к лицу с текстом доселе неизвестного автора.
Еще до объявления итогов очередной литературной премии под названием «Большая книга», я решился на приобретение романа «Чертеж Ньютона». Интерес к изданию был дополнительно простимулирован традиционно эффектной обложкой книги, да еще и именем сэра Исаака Ньютона в названии. Когда же стало ясно, что именно этот текст занял первое место по оценкам жюри «Большой книги» с соответствующим финансовым сопровождением, то вопрос о прочтении был окончательно решен в согласии с самим собою. Смутила, правда, одна подробность церемонии награждения, которая была узнана из инсайдерских источников. Лауреат и победитель вышел на связь дистанционно…из Иерусалима. Однако по завершению чтения удивление рассеялось как с белых яблонь дым и туман многозначительности был окончательно развеян в результате знакомства с романом.
Все встало на свои места. И состав жюри премии, и перечень победителей последних лет (премия существует с 2005 года), и список номинантов, и нынешний хит-парад победителей образца 2020 года, и то, как продвигается в медиапространстве данная культурная институция. И, как оказалось, именно «Чертеж Ньютона» и его триумф выявил для меня все то, что ранее бродило в сознании и ощущалось в качестве интуитивных догадок, в том числе и относительно того, насколько лауреатская литература соответствует реальным проблемам и самоощущению нынешнего отечественного книгочея. Даже того, кто читая Маринину и Донцову, не прочь взять в руки сочинения Улицкой и Рубиной. Надо ли говорить, что два последних автора тоже постоянные участники борьбы за премии. А первая из этого дуэта даже, как поговаривают в литературно-богемных кругах, вроде бы даже номинировалась нынче на Нобелевскую премию. Фейк это или правда, мы сможем узнать только через полвека, когда официально раскроют весь состав соискателей.
Однако вернемся в пространство романа Иличевского, который фактически подарил главному его герою свою профессию физика, поименовав его Константином, а затем отправив его в странствия по городам и весям – штаты Невада и Юта, потом Памир, и, наконец, град трех религий Иерусалим, которому в романе посвящена бОльшая часть текста. С точки зрения сюжетной организации он выглядит достаточно просто и незатейливо. Фабула «перескакивает» из одной главы в другую по времени и месту действия. А сквозным мотивом метаний и смятений героя является поиск пропавшего на земле обетованной отца, некоего поэта, которого чуть ли не сам Бродский (Иосиф) благословил на творчество.
Хотя для прикрытия автор наделил Константина функцией поиска некой «темной материей», которая так и осталась в неизвестности для тех читателей, которые не могут с легкостью решать задачи в связи с биномом Ньютона. Можно только догадываться, что поиски сего странного с точки зрения науки состояния (или вещества?) как-то связаны с тайнами мироздания. Только, к сожалению, так и не понять: конкретно какими. А по сему смысл поступков главного героя так и остается в той самой темноте, откуда и происходит аналогичная материя.
И если автор лишает центрального персонажа возможности рассказывать о том деле, которому он пытается служить, то читателю не остается иного выбора, кроме того, чтоб следовать за такими сложносочиненными и сложноподчиненными словесными конструкциями Александра Иличевского, которые он порою растягивает, как Лев Николаевич, на целую страницу, туманя смысл и транспортируя наше читательское сознание из нынещней реальности в историко-культурологические дебри прошлого. А они связаны именно с иудаизмом, и более конкретно – с тем самым Иерусалимом, где нынче проживает автор романа.
Соблазн писать и рассказывать о городе трех религий велик и его трудно избежать. Но, судя по тексту, Александр Иличевский под этим топонимом понимает вполне конкретную часть сего града, именуемую Восточным Иерусалимом. Тогда как политическая реальность такова, что именно Иерусалим и становится градом преткновения между представителями разных государств и наций. И никто не отменял деление города на части, принадлежащие представителям иных конфессий, которым тоже есть что вспомнить и о чем рассказать в связи с теми конфликтами, которые то и дело прорываются различными эксцессами на земле обетованной и по соседству с ней.
Однако автор из России лишь недавно обрел пристанище на той самой земле и в том самом граде, а по сему его версия образа Иерусалима скорее напоминает собрание неофитских восторгов нежели честное, взвешенное и потому грустное описание той самой земли, которое есть, например, в книгах Амоса Оза. А чертеж Ньютона – лишь изящный повод погрузиться в историческое забытье в связи с тем, что автор закона о всемирном тяготении интересовался еще и конструкцией одного из иерусалимских храмов, считая, что его архитектура может стать ключом к продолжению разгадок тайн мироздания. Ну, чем не метафорический реализм, к которому адепты Иличевского относят его прозу? Только вот почему-то его роман, скорее, отвлекает от реальной действительности российского житья-бытья, чем помогает его понять и осознать.
И хотя видел среди триумфаторов «Большой книги» иные имена, но после недоумения в связи с «Чертежом Ньютона», возникают опасения относительно чтения других всепобеждающих текстов, авторы которых пытаются превратить их в большие книги. Усилия в большинстве случаев оказываются тщетными, ибо очевидно, что им не хватает ни фантазии, ни знания жизни, ни вкусов читателей, ни букв русского алфавита. Конечно, это книги, но рука нынче не поднимается написать – «большие».
Сергей Ильченко