Десять юношей и десять девушек обманным путём заманивают на заброшенную базу отдыха, якобы для съёмок телешоу. Выясняется, что им предстоит смертельная битва: мальчики против девочек. Уже есть первые потери...
Начало безумного романа читайте здесь.
* * *
Даша взяла выход на прицел. Марина распахнула дверь и выглянула.
— Никого! — сообщила она.
Вышли вдвоём.
— Там у них свет горит, — сказала Даша.
— Девки, выходим! — крикнула Марина.
— Оставь эти сексистские словечки…
— А как у вас принято говорить? «Милые дамы»? Это слишком длинно… Даш, срочно шмальни по пацанам!
— Зачем?
— Чтобы не думали за нами гнаться…
Дельная мысль.
Даша прицелилась в окно фойе, в котором виднелись силуэты. Взяла чуть выше.
Надавила на спуск.
Пистолет дёрнулся в руке. Силуэты в окне разом пропали.
Даша выстрелила ещё два раза. Свет в фойе погас.
Её охватила настоящая эйфория. Ага, напугались?! Поняли, кто здесь главный?
— Молодчина, — одобрила Марина. — Кстати, спасибо. Если б не ты, жиртрест бы мне башку стулом проломил.
— Я бы ему не позволила. Слишком долго терпела от них… вот это всё.
— А что ты от них терпела? — с интересом спросила Марина.
— Да по сравнению с тобой — ничего. Что у тебя там с отцом было?
— Да как-то раз по пьяни на меня залез.
— А, понимаю…
— Да не, я его не только за это. Это была последняя капля, — Марина обернулась к остальным. — Идём в корпус! Идём-идём, не стесняемся! А то оставайтесь в столовке, с двумя трупами.
Маленькая толпа девушек двинулась в сторону корпуса.
Даша и Марина шагали последними.
— Так что, нам правда придётся с ними драться до смерти? — спросила феминистка. — Что за озабоченный упырь это придумал?
— Озабоченный — это когда не драться, а как раз наоборот… А тут… Ну, будем считать, что нас не обманули. Обещали реалити-шоу — вот вам реалити-шоу. Только не любиться надо, а убивать. Кто и зачем это придумал — мне сейчас неинтересно. Мне интересна сумма, которую нам озвучили.
— Марин, я тоже ненавижу упырей, но не за деньги, и за другое…
— Ну вот ты их будешь валить за другое, а я — за деньги. Меня это устраивает. А иначе они нас будут валить. Как тебе такая перспектива?
— Честно… Я вообще пока не понимаю, что происходит.
— Это пройдёт. Как говорил один мой клиент, психиатр, «осознание придёт позже».
В двери корпуса имелся замок — правда, где взять ключ, никто не знал.
— Надо дверь припереть чем-нибудь, — распорядилась Марина.
Зара и одна из сестёр подтащили стоявший в фойе диван. (Вторая тем временем продолжала рыдать.)
— Ну, например…
— А если они в окно полезут?
— Не полезут. У нас есть стволы, а у них нету, — сказала Марина.
— Откуда знаешь, что нету?
— Если бы были — они бы уже в нас выстрелили.
Кто-то захлопал в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание.
Это была Глория:
— Девчонки! Минуточку!
— Да хоть две, — сказала Марина. — Сказали же: у нас двадцать четыре часа. Целые сутки.
— Я не знаю, что тут происходит… Но! Давайте сразу определимся! Я в эти войнушки не играю!
— Нам-то что? — спросила Марина. — Вот поймают тебя эти уроды — им и будешь объяснять, что не играешь.
— В отличие от вас я никого не резала и ни в кого не стреляла! — продолжала Глория.
— Ку-ку, есть кто дома? — Марина постучала рукояткой ножа по подоконнику. — Для тех, кто в танке: либо мы их будем убивать, либо они нас. А пацифисты умрут первыми, только и всего.
— Ну я… я против! Я не хочу!
Перед Глорией выросла монументальная Зара:
— Я тоже не хочу. И что? Пусть только попробуют до меня дотронуться…
— Тебе-то хорошо. Ты вон какая… А я не умею драться. Мне это никогда не нужно было.
— Учиться никогда не поздно!
— Кстати, Глория. А какое у тебя оружие? — спросила Марина.
— Ну, я сказала, что одно время носила с собой газовый баллончик…
— Сёстры, а у вас?
— У неё — веера, у меня — саи.
— Какие веера? Какие саи?!
— Это из одной компьютерной игры, — пояснила Аня. — Там тоже две близняшки… Саи — это типа кинжалов, но ими резать нельзя — только протыкать. А веера — просто веера, с лезвиями.
— Я в игры с десяти лет не играю. И что, вам нашли веера с лезвиями?
— Нет, в том-то и беда. Просто веера. Видно, не смогла нормально объяснить. Ладно хоть саи настоящие.
— Зара, у тебя?
— Перчатки с металлическими накладками. Я сказала на кастинге, что оружие — для слабаков, я и без оружия кому хочешь взбучку устрою. Они мне и положили что-то такое — чтобы и оружие, и для кулачного боя…
— А где эта… в маске?
Странной девочки нигде не было — ни в фойе, ни в её комнате. На крики «Никта! Никта!» она не отозвалась.
— Отбилась, пока шли сюда…
— Ну да, она такая — незаметная, — сказала Марина. — Ну и плевать, без неё справимся.
Как и команда противника, девушки из команды «Венера» пришли к выводу, что утро вечера мудренее, и решили лечь спать. Варя согласилась подежурить у выхода — поспать в кресле с ружьём в руках, благо спала она чутко.
Ей приснилась родная деревня. И парень по имени Фомка. Даже не Фома. Для Фомы он был худоват, поэтому Фомка.
Как-то раз он стал за ней ухаживать, вот прямо как в кино. Цветы полевые приносил, какие-то ещё подарки. Предлагал «гулять». Варя подумала: а чё б и нет. Все гуляют, а она что — лишайная?
Гуляли три месяца, пока она Фомку до себя допустила, летней ночью, на берегу озера, у костерка. Может, и не стала бы, но там без бутылочки крепкого не обошлось. И как всё было — она толком не помнила.
Боялась, как бы не залететь, но всё обошлось. Если можно так сказать.
После того случая Фомка от неё как-то отдалился, а потом и вовсе уехал в город, на механизатора учиться. Он уже взрослый был, а Варе надо было ещё год в местной школе добить. И когда она в сентябре за парту вернулась — заметила, что на неё как-то по-другому все смотрят.
Скоро весь класс говорил, что Варька — первая шалашовка на деревне. Это она-то, которая с парнем три месяца за ручку гуляла, поцеловать себя не разрешала! Неужели Фомка её ославил перед тем, как лыжи навострить? И зачем только…
А впрочем, Варя часто слышала краем уха, как пацаны хвастаются: а вот я с той, а вот я с другой. Пацаны всё время такими вещами бахвалятся, как будто нельзя при себе оставить.
И всё. И — приговор. Гулящая девка.
Девчонки глядели на неё с презрением. Зато парни — с интересом, какого раньше не было.
К Варе частенько стали подваливать. Звали погулять, в клуб сходить, на скамеечке вместе посидеть, на мотоцикле покататься, и всё это — с намёком. Мол, покатаемся, а потом… И очень удивлялись, сердились даже, обижались, когда Варя их отшивала. За что, дескать, ты так со мной? Я что, хуже других?
Так Варя и узнала, что девчонки бывают нормальные и шалавы. С нормальными только за ручку гуляют, а потом женятся на них. А шалавы… что с ними ещё делать? Только напоить, да в угол тащить. Варя видела таких и тоже глядела на них с презрением, как и все, и была уверена, что никогда такой не станет… А теперь что же? Одна из них?!
И как после такого пацанов не возненавидеть…