Теперь перейдем к тем животным организмам, которые вообще как-то сумели избежать эволюции за десятки и сотни миллионов лет, что собственно говоря, просто невозможно (по крайней мере, необъяснимо) в рамках СТЭ из-за постоянного потока мутаций и дрейфа генов.
Итак, около 5 миллионов лет не эволюционирует африканский трубкозуб.
Каштаны встречаются еще в меловых отложениях порядка 100 миллионов лет назад.
Воллемия благородная – хвойное дерево, вид, считавшийся вымершим более 150 миллионов лет назад, в меловой период – найдена в живом состоянии в 1994 году. То есть это дерево идентично тем деревьям, которые росли на Земле более 150 миллионов лет назад! На видовом уровне!
Сциадопитис – хвойное дерево, сохранившееся на протяжении около 100 миллионов лет.
Цветковое растение амборелла практически не менялось 130 миллионов лет.
Один из современных видов двоякодышащих рыб, австралийский рогозуб ничем не отличается от ископаемого рогозуба, окаменелые останки которого были найдены в слоях возрастом более 100 миллионов лет (Allen et al., 2002).
Птицы-мыши отмечены в палеонтологической летописи более 30 миллионов лет назад, ящерицы гаттерии не изменялись более 60 миллионов лет, осетры – более 70 миллионов лет.
В окаменевших каплях янтаря возрастом 230 миллионов лет были обнаружены два вида самых древних на сегодняшний день клещей, вполне современного строения тела (Schmidt et al., 2012). Соответственно их отнесли к современному надсемейству галловых клещей (Eriophyoidea).
Аналогичный случай произошел с двумя видами сенокосцев возрастом более 300 миллионов лет, тоже оказавшимися обладателями поразительно современной морфологии (Garwood et al., 2011). В результате они опять-таки были отнесены к современным (ныне существующим) группам сенокосцев. Причем эти группы оказались еще и разными – это ныне существующие подотряды Dyspnoi и Eupnoi. А это означает, что сенокосцы групп Dyspnoi и Eupnoi были такими, какими они выглядят сейчас, уже в каменноугольном периоде.
Представители группы мечехвостов Limulidae почти не изменились со времен триаса вплоть до наших дней (около 200 миллионов лет).
Двустворчатые моллюски Leda, Nucula, Modiolus существуют уже около 300 миллионов лет, плеченогие (брахиоподы) Lingula около 380 миллионов лет, многие семейства акул – около 150 миллионов лет.
Метасеквойя Metasequoia glyptostroboides была вначале найдена в окаменевшем виде, датирована возрастом около 60 миллионов лет, а затем найдена в виде живых деревьев в Китае. Причем российско-канадские ученые произвели генетический анализ окаменелостей метасеквойи и пришли к выводу, что цепочка ДНК крайне незначительно отличалась от современного вида – им не удалось обнаружить практически никаких мутаций за срок в 60 миллионов лет!
А швеским ученым (B. Bomfleur and St. McLoughlin, Swedish Museum of Natural History) удалось убедиться что размер генома коричневого папоротника Osmundastrum cinnamomeum, датируемого возрастом в 180 миллионов лет, идентичен современному растению! И это помимо полной идентичности морфологических признаков!
Академик, профессор, доктор биологических наук Заварзин Г. А.:
«Палеонтологически время появления цианобактерий, морфологически сходных с современными, относят к 2,7 млрд. лет назад. Эти цианобактерии можно определить по современным определителям…
…При разнообразии в деталях циано-бактериальные сообщества сохраняют свою архитектуру и состав на протяжении всей геологической летописи. Более того, микропалеонтологи утверждают, что микрофоссилии цианобактерий, возраст которых более 2 млрд. лет, можно классифицировать по современным определителям синезеленых водорослей. Не происходило ни изменений, ни эволюции, выходящей за рамки изменчивости, приуроченной к местообитаниям».
Щитень летний (Triops cancriformis) существует вот уже 230 миллионов лет (!) именно в качестве биологического вида Triops cancriformis, несмотря на то, что обитает в крайне изменчивых местообитаниях - временных лужах (иногда в более долгоживущих водоемах). Панцири щитней и другие части их тел, найденные в отложениях триасового периода – неотличимы от современных панцирей (и других частей тел) биологического вида щитень летний (Gore, 1986; Kelber, 1998).
Профессор, доктор биологических наук Расницын А. П.:
«Известны и более прямые указания на большую древность некоторых видов. Так, в фауне эоценового балтийского янтаря (возраст не менее 40 млн. лет) сейчас известно несколько видов насекомых и около десятка видов клещей, на видовом уровне неотличимых от современных; более обычно персистирование на интервалах в 10 — 20 млн. лет (Zherikhin, 1999)… Многие из этих находок происходят из Северной Европы, так что речь идет о видах, переживших ледниковый период, но не изменившихся даже биохимически… Таким образом, стазис длиной в миллионы лет осуществляется не только в отсутствие обмена генами, но и вопреки несомненным глубоким, возможно даже катастрофическим, изменениям условий».
О чем говорят эти многочисленные факты отсутствия эволюции у самых разных живых существ?
Эти факты с одной стороны бьют по самой теории эволюции, так как по ее логике постоянный поток мутаций и дрейф генов не может не воздействовать на виды и популяции.
А с другой стороны эти факты бьют по официальной многомиллионолетней истории нашей планеты. Так как если мы откажемся от официальных датировок и, естественно, теории эволюции, все встанет на свои места - около 7500 лет назад Творцом были созданы самые разнообразные живые существа, большая часть из них так или иначе вымерла, а некоторые дожили до наших дней. Сходство всяких жучков в янтаре вполне естественно, так как эти самые жучки ползали и ползают как сегодня, так и 7500 лет назад.
И вообще в рамках эволюционной теории быстрее эволюционировать должны такие организмы, у которых, во-первых, быстрее сменяются поколения, а во-вторых, имеются популяции с большой численностью особей. Но палеонтологические факты показывают, что всё обстоит с точностью до наоборот. То есть, например, хоботные являлись (и являются) одними из самых больших и медленно размножающихся животных Земли. Тем не менее, они якобы эволюционировали очень быстро – разные формы «слонов» непрерывно сменяли друг друга в течение кайнозойской эры.
А вот мелкие животные с огромной численностью популяций и высокой скоростью смены поколений, наоборот, эволюционировали медленно или не эволюционировали вовсе (как бактерии возрастом 2 миллиарда лет).
Профессор, доктор биологических наук Расницын А. П.:
«В частности, если генетический подход к эволюции справедлив, то ее скорость у млекопитающих, обладающих сравнительно медленной сменой поколений и небольшими популяциями (в связи с относительно крупными размерами особи), должна быть минимальной, особенно у наиболее крупных из них, у одноклеточных - максимальной, а у беспозвоночных - в среднем промежуточной. В действительности же, как показывают многочисленные палеонтологические данные, эти соотношения имеют обратный характер»
Понятно, что озвученные факты находятся в очень серьезном диссонансе с ожиданиями синтетической теории эволюции.
Биогеографические факты, противоречащие теории эволюции.
Профессор, доктор биологических наук Расницын А. П.:
«Не менее показателен длительный (миллионы, десятки и возможно даже сотни миллионов лет) эволюционный стазис на видовом и родовом уровне, когда об обмене наследственной информацией не может быть и речи. Так, популяции четырех или пяти из тридцати австралийских видов бессяжковых насекомых (Protura) на видовом уровне неотличимы от популяций с далеких материков и островов — Калимантан, Япония, Южная Африка, Европа (Tuxen, 1967). Бессяжковые нестойки к высыханию и не покидают почву, поэтому трансконтинентальные миграции для них практически исключены, и, объясняя их распространение, нам, очевидно, не избежать ссылок на дрейф… Но из этого автоматически следует возраст вида у бессяжковых, оцениваемый многими десятками миллионов лет.»
Согласно идеям дрейфа континентов Австралия изолирована около 150 миллионов лет. Получается, что бессяжковые (4 или 5 видов) сохраняются неизменными на видовом уровне около 150 миллионов лет!
Еще пример – бабочка Hypolimnas misippus из семейства нимфалид – распространена в тропических областях Африки, Азии и Австралии.
Мы наблюдаем географическую изоляцию, которая, в рамках СТЭ, должна приводить к постепенному накоплению различий между изолированными популяциями, и в итоге к образованию новых видов. Человеку для перемещения из Африки в Австралию потребовалось около 100-150 тысяч лет, а ведь современный человек – весьма мобильный биологический вид. Даже если бабочки перемещались с такой же скоростью, то, учитывая скорость смены поколений у этих бабочек (6-7 поколений в год, см. Atluri et al., 2013), за 100 тысяч лет у них должно было смениться примерно столько же поколений, сколько поколений сменилось бы у людей более чем за 10 миллионов лет! Как же сумел сохраниться в неизменности этот вид на таком большом расстоянии и за такое большое время?
Еще пример биогеографической загадки – согласно современным геологическим представлениям возраст африканского озера Виктории насчитывает около 15 тысяч лет. По данным молекулярно-генетических анализов (Nagl et al., 2000), большинство из 500 видов цихлид, обитающих в этом озере произошли из одной единственной популяции, то есть за время не большее 15 тысяч лет.
А теперь давайте вспомним о таких видах рыб, как щука обыкновенная, ерш обыкновенный, окунь речной, с ареалами обитания по всему северу Евразии (а в случае со щукой, так даже и по северу Северной Америки).
Получается что цихлиды якобы распались на 500 видов за 15 тысяч лет в одном, пусть и большом озере, а щука, окунь и ерш и не думают раскалываться на новые виды за десятки тысяч лет на огромнейших территориях с разнообразнейшими условиями обитания. В чем же причина подобной видовой устойчивости? Возможно в том, что для цихлид Создателем изначально заложена способность распадаться на близкородственные виды, а у щуки, окуня и ерша такой способности просто нет?
Итак, в случаях, когда имеются огромные ареалы обитания и тысячи идеально изолированных популяций, факты наблюдаемой дискретности биологических видов (на таких громадных площадях) начинают вызывать весьма серьезные сомнения в дарвиновских сценариях видообразования.
Например, ареалы большого числа видов растений протягиваются через всю Евразию. Некоторые заходят еще и в Северную Америку. А отдельные биологические виды вообще являются растениями-космополитами, то есть, распространены чуть ли не по всему свету. Рассмотрим два вида растений:
1. Вид Башмачок обыкновенный (Cypripedium calceolus). Ареал распространения – широко распространен в Евразии от Британских островов и Испании до Тихого Океана. И на всей этой территории – башмачок обыкновенный представлен одним и тем же видом.
2. Вид Башмачок крупноцветковый (Cypripedium macranthos). Ареал: Белоруссия, европейская часть России, Северный Казахстан, юг Сибири, Дальний Восток, Монголия, Китай (включая остров Тайвань), Корейский полуостров, юг Камчатки, Курильские острова, Япония.
Как видим, ареалы этих двух видов перекрываются на огромном протяжении. Тем не менее, оба этих вида сохраняют свои видовые признаки (и отличаются друг от друга) на всей этой громадной территории.
Или можно взять разных представителей рода Ятрышник (Orchis), которые встречаются по всей Европе, а многие виды распространены еще и в Азии (вплоть до Монголии и Тибета), а также в северо-западной Африке. При этом ареалы разных видов этого рода широко перекрываются. Тем не менее, специалисты, безусловно, различают друг от друга конкретные виды на всем протяжении их естественных ареалов
Еще пример: в северном полушарии обитает некий жук – сибирский морщинник (Helophorus sibiricus). Ареал обитания этого вида столь же огромен, как и в случае уже обсуждавшихся выше видов. Его современный ареал начинается от северных частей Скандинавии, проходя по европейской части России, далее через всю Сибирь и Дальний Восток, и продолжается еще дальше, уже в Северную Америку, занимая там практически всю Аляску.
На всей этой необъятной территории с весьма разными природными и экологическими условиями данный вид жука сохраняет свои характерные видовые признаки. То есть, мы опять имеем еще один пример огромного географического распространения с сохранением видовой дискретности.
Однако самое интересное началось после палеонтологической находки, датируемой ранним миоценом (около 20 миллионов лет назад). Найденные ископаемые остатки оказались достаточно подробными, чтобы авторы соответствующей работы (Fikacek et al., 2011) смогли сделать уверенный вывод о принадлежности этих остатков именно к современному виду жука Helophorus sibiricus. То есть оказалось, что этот вид вообще никак не изменился (морфологически) за последние 20 миллионов лет!
Таким образом, в случае этого вида жука мы наблюдаем отсутствие какой-либо «эволюции изолированных популяций» как на огромных географических пространствах, так еще и в течении огромного промежутка времени.
Этот конкретный пример предельно наглядно опровергает (по факту) постулат современной теории эволюции, о том, что биологические виды происходят путем постепенного накопления изменений в изолированных популяциях. И наоборот, ярко показывает – биологические виды могут прекраснейшим образом сохранять свою видовую специфичность, несмотря на любое прошедшее время и любое расстояние (между изолированными популяциями).
Еще одна группа фактов, которая не укладывается в СТЭ, зато идеально укладывается в теорию Сотворения (и даже предсказывается этой теорией) - это так называемая проблема красоты.
Известно, что очень многие живые существа на нашей планете имеют такие признаки, которые трудно объяснить только острой необходимостью успешного выживания. Зато эти признаки нередко откровенно эстетичны – просто красивы. То есть, всё выглядит так, как будто целью существования таких признаков является не успешное выживание организма, а чисто эстетические мотивы.
В рамках модели Творения мы (с нашими слабыми и несовершенными представлениями) можем сделать ряд предположений о том, какие задачи (хотя бы малую часть их них) решал Творец в ходе создания живых существ.
Безусловно, прежде всего, мы видим требование к гарантированной выживаемости живого существа, в том числе с изрядным запасом по скорости, по силе, по выносливости.
Затем можно сделать предположение о задаче разнообразия. Поэтому наш глаз так радует разнообразие животного и растительного мира. Да и люди поразительно разные – от цвета глаз, до жестов и походки.
И еще одна важнейшая задача – красота.
Пожалуй, это действительно несколько из самых важных целей (хотя целей возможно было несчетное количество) Создателя – выживаемость, разнообразие, красота.
Однако красота сама по себе весьма сомнительна в контексте эволюционизма.
С точки зрения теории эволюции, любой признак организма является продуктом естественного отбора (более приспособленных)в ходе борьбы за существование. Допускается возможность, что признак может быть и нейтральным, то есть может возникнуть под действием чисто случайных эволюционных факторов (при условии, что этот признак не отнимает у организма слишком много ресурсов на свое создание и поддержание).
Если же признак ярко выражен, то из самой логики теории следует, что этот признак должен иметь какое-то полезное, приспособительное значение. Иначе он был бы давно отсеян естественным отбором (хотя бы в целях экономии ресурсов).
И, тем не менее, у нас есть масса примеров, когда живые существа обладают ярко выраженными признаками, совершенно бесполезными и даже вредными. По крайней мере, бесполезными и вредными их можно считать до тех пор, пока не будет доказана их полезность. А полезность ряда признаков во многих случаях пока что не доказана, следовательно, такие случаи опровергают идею выживания наиболее приспособленных и рубят на корню идею эволюционизма.
Как правило, в качестве объяснения красоты живых существ часто выставляют так называемый «половой отбор». То есть те или иные признаки выявляются и закрепляются в результате предпочтений самок. А вот почему самки предпочитают именно красивых самцов (причем именно в тех или иных рамках) а не самых энергичных, к примеру – на это ответа нет.
В этом, разумеется, есть логическое противоречие. В рамках эволюционизма те самки, которым нравятся биологически бесполезные (и уж тем более, вредные) черты самцов - должны проигрывать (в размножении собственного потомства) тем самкам, которые предпочитают самцов с биологически полезными признаками.
Мало того, теоретические рассуждения о предпочтениях например самок павлинов, недавно получили просто сокрушительный удар под дых от коллектива японского исследователя Такахаши (Takahashi et al. 2008). В его исследовании было доказано (в отличии от теоретических рассуждений эволюционистов), так вот, было ДОКАЗАНО, что самки павлинов не выбирают самцов по красоте того самого классического "павлиньего хвоста" (надхвостья)! То есть работа Такахаши фактически опровергает теорию полового отбора, по крайней мере в отношении павлинов. Причем работа Dakin & Montgomerie, 2011, проведенная уже в Северной Америке, полностью подтвердила выводы Такахаши.
Еще хуже становятся дела для СТЭ, когда «архитектурные излишества» демонстрирует не только самец, но и самка тоже. То есть, сразу оба пола. Такие вещи теория полового отбора объяснить вообще не может.
И наконец, совсем критический для эволюционизма случай, когда живое существо демонстрирует явно «радикальную» внешность, совершенно не полезную для выживания… но при этом имеет такие органы чувств, что просто не в состоянии оценить радикальные особенности собственной внешности – например яркая и демаскирующая окраска множества бабочек в контексте того, что зрение у них критически слабое и никак не подходит для высматривания тончайших узоров на крыльях.
Вот, например, бабочка Eudaemonia troglophylla каким-то образом якобы отрастила себе такие длинные «хвосты» на крыльях, причем сотни видов бабочек из ее же подсемейства вообще не имеют ничего подобного.
И самцы и самки владеют подобным украшением (значит дело не в половом отборе), которое едва ли может считаться полезным для их выживания. Разумно, что самка создана с меньшими «архитектурными излишествами» – ведь ей необходимо откладывать большое количество яиц – все логично.
А вот знаменитый жук-арлекин (Acrocinus longimanus). Опять непропорционально длинные передние лапы, опять схожий дизайн самцов и самок, опять более щадящий режим для самки.
В общем, самая правдоподобная и простая версия в данном случае напрашивается сама собой – жуки-арлекины просто созданы такими, какие они есть.
Или вот стебельчатоглазые» мухи:
И нам предлагается поверить, что эти создания (причем целыми биологическими родами и семействами) получились такими потому, что самки мух упорно предпочитали самцов с самыми широко расставленными глазами)))). Получается, что в рамках сразу нескольких семейств мух шло упорное эволюционное движение в строго определенном направлении, да еще и вопреки давлению обычного естественного отбора. Потому что вполне очевидно, что мухам со «среднестатистической» головой выживать всё-таки легче, чем с такой Т-образной башкой, которую имеют стебельчатоглазые мухи)))).
Итак, подведем итоги по вышеуказанным мухам:
1. Стебельчатоглазые мухи имеют явно необычную внешность.
2. В рамках эволюционизма, эта внешность объясняется тем, что самки этих мух предпочитают самцов с самыми широко расставленными глазами, а также тем, что самцы с широко расставленными глазами имеют преимущество в поединках с другими самцами. Таким образом, обсуждаемый признак связан исключительно с отбором самцов.
3. Тем не менее, самки стебельчатоглазых мух – тоже стебельчатоглазы, причем зачастую в той же степени, что и самцы.
4. Этот поразительный стиль дизайна наблюдается практически поголовно в рамках целого биологического семейства.
Неужели предположение о сотворении этих мух разумным и премудрым Создателем выглядит менее логичным, нежели идиотские версии о предпочтениях мушиных самок?!
Факты, говорящие о вырождении видов из-за вредных и нейтральных мутаций.
Доктор биологических наук и профессор Джон Сэнфорд пришел к выводу о том, что естественный отбор в состоянии лишь замедлить вредное воздействие отрицательных и нейтральных мутаций, не говоря уже о том, чтобы суметь отбирать и использовать положительные мутации. Согласно его расчетам продолжительность жизни на нашей планете не может составлять более нескольких десятков тысяч лет из-за неизбежного генетического вырождения всех живых существ:
«Мутации представляют собой ошибки текстовой обработки в инструкции о порядке работы клетки. Мутации постоянно разрушают генетическую информацию так же, как ошибки текстовой обработки разрушают записанную информацию. Несмотря на то, что иногда происходят полезные мутации (так же, как иногда бывают полезными орфографические ошибки), вредные мутации намного превосходят их по числу. На одну полезную мутацию приходится около миллиона вредных мутаций. Поэтому, даже если учитывать полезные мутации, конечный их результат очень вреден. Чем больше мутаций, тем меньше информации – в этом заключается суть мутационного процесса…
…Естественный отбор ничем не может помочь. Отбор лишь помогает избавиться от наиболее вредных мутаций. Он замедляет мутационное вырождение.
Кроме того, очень редко возникает полезная мутация, имеющая достаточно влияния, чтобы быть отобранной. Это приводит к адаптивной радиации или некой корректировке, что также способствует замедлению вырождения. Но отбор удаляет очень небольшую часть вредных мутаций. Подавляющее большинство вредных мутаций неумолимо накапливаются и являются слишком коварными (имеют слишком маленькое влияние), чтобы существенно влиять на свою жизнестойкость. С другой стороны, практически все полезные мутации (в случае, если они происходят) невосприимчивы к процессу отбора, так как они вызывают минимальные увеличения биологической функциональности.
Таким образом, несмотря на интенсивный отбор, большинство полезных мутаций «дрейфуют» (выходят) из популяции и теряются…
…Отбор замедляет мутационное вырождение, но фактически он нисколько его не останавливает. Так что даже при интенсивном отборе эволюция идет в ложном направлении – в направлении вымирания!»
Конец второй части.
Согласны с материалом? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал!