Автор: Алексей Голубев
Домофон работал, но, Аня не успела набрать. Усталый мужчина средних лет, открыл дверь ключом, и, она прошмыгнула следом. Поднявшись на девятый этаж, нажала кнопку звонка. Ждать не пришлось долго, хозяйка, похоже, с таким же нетерпением, ждала встречи.
Дверь открыла молодая, худая, как спичка, блондинка. Осунувшееся лицо с синяками под глазами от хронического недосыпания, растрепанные волосы. Старый выцветший халат, когда-то, цветочной расцветки.
- Здравствуйте. Вы Анна? Проходите, пожалуйста. Не разувайтесь, здесь грязно. Теперь всегда так.
Аня прошла в квартиру. Странные ощущения. Складывалось впечатление, что хозяйка давно прекратила попытки жить нормальной жизнью и погрузилась в свой, только ей, понятный, мир. А наш мир, тот мир, что так сильно ее обидел, остался заброшенным и покинутым, как ненужное и нецелесообразное. Об этом говорил толстый слой пыли на предметах быта, давно не мытый пол, завядшие, мертвые цветы в горшках, на окне кухни. И зеркало, покрытое черной тканью.
В воздухе витала печаль. Плотная, как туман над водой.
Аня, все-таки, разулась. Прошла в просторную гостиную, огляделась. Первое, что поразило ее и бросилось в глаза, была библиотека хозяйки. Сотни книг, в длинных шкафах, стоящих вдоль стен. Несколько названий книг она успела прочитать. В основном, классика отечественной и зарубежной фантастики. Мечта ее детства.
Книги были покрыты пылью.
- Присаживайтесь.
Хозяйка указала на кресло, которое, на удивление, было хорошо почищено пылесосом. Видно, что она старалась, исключительно, ради гостьи.
Аня присела.
Будь на месте хозяйки она, то, незамедлительно, приготовила бы чай или кофе. Печенье принесла бы. Но, она не была на месте хозяйки. Хотя, чувствовала, что их судьбы были похожи.
Хозяйка не предлагала ни кофе, ни чая, ни печенья. Усевшись на письменный стол, такой же пыльный, как и все остальное в доме, она, лишь отстраненно смотрела на Аню большими голубыми глазами.
- Что вы хотели знать о моем муже?
Аня, которая чувствовала немалое смятение, собралась.
- Я уже говорила, что два дня назад, видела Владимира. Он спрашивал меня на счет аварии, в которой пострадали мои дети и муж.
Вероника сжала зубы, подойдя к окну. Мрачно смотрела на пустую улицу. Сейчас, она очень напоминала Владимира. Доброго, но, сурового, Владимира, который пришел в больницу к Анне.
- Мой муж погиб. Больше года назад.
- Да. Я знаю. Но, я знаю, что видела человека с его удостоверением. Знаю даже то, что этот человек не был похож на вашего мужа.
Резко обернувшись, Вероника встретилась взглядом с Аней.
- О чем он спрашивал вас?
- Он хотел спросить, но не спросил.
- И вы сказали ему правду?
- Нет. Но, он ее знал.
К горлу Ани подступил комок, на глазах навернулись слезы.
Блондинка криво улыбнулась, не сводя пристального взгляда со своей собеседницы.
- Да. Он всегда все знал заранее.
Оглядев комнату, словно видя ее в первый раз, она рассеяно пожала плечами.
- Хотела найти место, где положила пачку сиг@pет, но вспомнила, что давно бросила кypить. Удивительное дело, привычка.
Аня молчала. Чувствовала, что сейчас, молчание, это самое правильное. Вероника продолжала свой печальный монолог.
- Да, Володя всегда искал этот, чертов грузовик. Это превратилось в некую манию преследования. Только, наоборот. Это Володя его преследовал. И, в итоге, нашел то, что искал. Смерть. Все эти люди, не те, кто погиб, а те, кто остался, в первую очередь виноваты. Они забыли, что такое слова. Слова, сказанные не вовремя.
Широко открыв глаза, Вероника металась взглядом по комнате. Спустя несколько секунд, ее безумный взгляд остановился на Ане. Снова улыбка, снова кривая.
- Раньше я много кypила. Володе это не нравилось. Особенно, когда мы решились завести ребенка. Он запрещал мне кypить. Единственное, что запрещал. Ребенка, мы так и не успели завести. Но, до сих пор не kyрю. Хотя, очень хочется. Сейчас, особенно сильно.
Внезапно, Вероника встала, повернулась к Ане спиной, открыв один из ящиков письменного стола. Достала из него кипу бумаг. Нервно перебрав часть из них, отложила в сторону. Несколько из листов были переданы Ане. Рисунки, от руки, карандашом. Но, не просто рисунки.
Аня, заворожено, перелистывала комиксы в стиле "нуар". Практически на всех, присутствовал полицейский. Огромный богатырь в черном кожаном плаще, спасающий мир от преступности. Были страницы, где его лицо, было нарисовано крупным планом. Не узнать было сложно.
С трепетом и душевным восторгом, Аня узнала персонаж.
Наблюдая за выражением лица Ани, Вероника кивнула.
- Он всегда хотел быть таким. Для него, полицейский, всегда был не просто жлоб в форме, который старается сплавить свои дела на другого. Он всегда считал, что герой должен быть ближе к земле. Человечнее. Не такой, как в американских комиксах. Ну, и рисовал Володя хорошо. Возможно, так боролся с комплексами. Может быть, это его вдохновляло. Я не знаю, теперь и не узнаю. Знаю одно, если есть над нами сила, которая несет справедливость, то Володя обязательно будет на ее стороне. И, его не остановить.
Аня чувствовала, как по ее щеке скатывается слеза. Вероника была абсолютно права. Именно таким, ей показался Владимир. Она в нем не ошиблась. В голове назрело много вопросов. Вопросы, которые не стоило задавать Веронике. Скорее, их нужно было задавать Богу. Впрочем, у Бога, возможно, был свой взгляд на все происходящее.
Поднявшись с кресла, чуть пошатываясь от волнения, Аня подошла в Веронике.
- Спасибо, что храните память о нем. Если случится самое плохое, я постараюсь ни в чем вам не уступать.
Она, уже хотела уходить, как ее окликнули. Вероника беззвучно плакала. Это было неожиданно и, одновременно, жутко.
- Я не сказала самого главного. Когда муж занялся этим загадочным грузовиком, он, практически, перестал уделять мне внимание. Мужчины, что с них взять. Им всегда нужна новая игрушка. И, я сказала ему, что, если вместо меня и семьи, он выбирает работу, то пусть и остается с ней навсегда. Тогда, я еще не понимала, того, что сказала. Поняла позже.
***
Максим, обняв Алину, шел с Костей по дороге. Он не пытался считать минуты. Просто шел. Иногда, спрашивал, не устал ли Костя. Иногда, с надеждой смотрел на часы. Но, мертвые часы не оживали.
Трасса была пуста. Он начинал догадываться, почему. Подсказывал желудок, который не сводило от голода. Подсказывали мышцы, которые, и не думали уставать. Подсказывало небо, которое не собиралось темнеть, хотя, ему уже давно было пора.
И дети. Пережив страшную аварию, Костя, словно, заведенная механическая игрушка, бодро шагал рядом. Обычно, он и минуту не мог помолчать, а теперь не проронил ни слова. Не плакала, вечно капризная, Алина.
Похоже, это кома. Возможно, даже смерть.
Максим задумался. Его предположение сходилось. Смятый двигатель Рено, который находился в салоне, не пострадавшие дети, пропавшая связь, пустая дорога…
Да, Максим, похоже, ты мертв. Как и твои дети.
Эта мысль обдала ужасом, словно ледяной водой.
Хорошо, рано или поздно, это должно было наступить. Человек, существо не просто смертное, а еще и внезапно смертное, как сказал Булгаков словами своего персонажа.
Не было жалко ни себя, ни детей. Максим чувствовал, что им бояться нечего. Больше всего он переживал за жену. Если то, что он подозревал, случилось, то Аня может что угодно сотворить. Это плохо
Интересно. Он давно хотел знать, что происходит после смерти. Обычное человеческое любопытство. Неужели, все так просто?
Максим решился. Еще раз, остановился, присел и обнял Костю.
- Сынок, думаю, что нам надо поговорить.
Костя доверчиво смотрел ему в глаза. Он, таки, собрался с мыслями.
- Мне кажется, что все не так, как должно быть.
Костя кивнул. Максим знал, что мысли, которые пришли в его голову, точно так же пришли в голову мелкому. Хотя, какой он, мелкий? Вон, как, вымахал.
Они, без лишних слов, поняли друг друга.
- Пап, значит, это конец?
Все правильно понял, парень. Максим с трудом держался, чтобы не заплакать.
- А что будет с нами дальше?
Максим тяжело вздохнул, опустив голову.
- Я не знаю, сынок. Мой жизненный опыт не поможет в таких делах. Знаю, что наша жизнь меняется. Иногда, когда мы ссорились с вашей мамой, я хотел ее покинуть. А теперь, когда покинул, мне так плохо без нее. Я не знаю, что будет дальше. Я буду надеяться. И, молиться.
Максим поднял голову и удивился увиденному. Костя больше не слушал его. Встав в центре трассы, он показывал указательным пальцем на север, где, вдалеке, горели фары приближающейся машины.
- Папа, она едет, чтобы забрать нас.
Он произнес эту фразу без эмоций, как заводная бездушная игрушка.
Максим вгляделся внимательно. Он уже видел эти фары.
- На обочину, быстро!
Он понимал, что его вопль бесполезен. Он узнал фары проклятого КамАЗа. Машина пришла доделать то, что намеревалась.
Костя, замерев, словно каменная статуэтка, продолжал указывать, вытянутой рукой, в сторону горящих дьявольским огнем, фар.
Был слышен гул двигателя, мчащего КамАЗ навстречу. Злой, дикий, несущий конец всему. В его шуме слышались отчаяние, безысходность. Слышался голос самой смерти.
Но, на удивление, он слышал еще один звук, за спиной. Рев мощнейшего мотора. Неземной, потрясающе красивый звук. В нем было не меньше злобы, не меньше печали. В этом реве, был гнев, была боль, но, была и надежда.
Машинально, Максим посмотрел на часы, которые, внезапно, пошли. Словно во сне, он увидел, как рядом с детьми, затормозил полицейский УАЗ. Свет его фар был настолько ярким, что ослеплял, до боли в глазах.
Крупное, скуластое лицо, высунулось из окна.
- Все ко мне, ядрён батон!
Максим, заторможено смотрел, как громадная фигура в полицейской форме, не дожидаясь его действий, выскакивает из салона, хватая Костю и запихивая его . Мрачный свет фар КамАЗа приближался. Как горящие в ночи глаза.
- Быстро, я сказал!
Ватными, непослушными ногами, Максим приблизился к УАЗу, запрыгнул на переднее сидение. Оглянувшись, в свете лампочки, освещающей салон, увидел испуганные глаза Кости.
- Что нам делать?
Непонятно, каким образом, поместившийся в крошечный салон, громадный полицейский, обернулся к нему. Серые глаза горели безумным весельем.
- Закройте глаза, ребята! Это наш мир, здесь мы хозяева!
Серые глаза устремились на трассу. В них, вспыхнул яркий свет, с невиданной силой. Ярче всех фар в мире, вместе взятых.
- Держитесь. Я обещаю, что сделаю все возможное.
Максим не закрыл глаза. Он хотел видеть.
Главное, что он помнил, было ускорение. Нереальное, сверхъестественное, космическое. Изумленные, восторженные вопли Кости. Красный кузов КамАЗа, который хотел их убить. В очередной раз, прямо перед собой. Но, он больше не боялся.
УАЗ, объятый синеватым свечением, на огромной скорости вошел в КамАЗ, как нож в масло. Резал, разрывал на части. Расплавленный металл разлетелся по обочинам дороги, превращаясь с черную, гниющую, мерзкую слизь. Вопль ужаса в голове. Вопль поверженного чудовища, вопль врага.
Дальше, он ничего не помнил, кроме света. Яркого, теплого, искреннего, полного любви. Свет проникал в него насквозь. Свет становился им самим.
Свет преображался в знакомое лицо. Лицо жены.
Максим открыл глаза.
***
- Это все, Аня. Все, что я видел.
Максим закончил рассказ, отхлебнув из бокала апельсиновый сок, заботливо доставленный женой, вместе с другими яствами, прямо в палату. Ему пришлось постараться, чтобы дотянуться до него. С поломанными, в нескольких местах, ногами, находящимися в гипсе, вообще сложно Жена была в раздумьях, и, не сразу обратила на это внимание.
Аня, присев на больничный стул, обняла голову руками. Мозг кипел. Это было просто невероятно. У нее даже, вопросов больше не осталось. Почти.
Дети, вместе с мужем, вышли из комы одновременно. Секунда в секунду. Об этом свидетельствовали показатели современных больничных приборов. Вышли из комы, почти безо всяких сопутствующих последствий для здоровья. А теперь, то, что рассказал Максим, подтвердил и Костя. Все воспоминания.
Что это было? За что? А, главное, какой ценой?
Владимир Белый. Что с ним сейчас? В каком он мире? Выполнил ли он свой долг, получил ли он заслуженный покой?
Вопросы с Богу. Много.
Но, есть тот, кто знает ответ. Вероника Белая.
Поцеловав детей, целых и невредимых, вышедших из комы, немного раньше мужа, Аня набирает ее номер. Абонент недоступен.
Главное, не сдаваться.
Она набирает снова и снова. Ничего. Она вызывает такси, называет адрес. Такси мчит ее к знакомой панельке, высотой в девять этажей.
Девять этажей. Как кругов ада, по версии Данте.
Аня набирает номер домофона. Ничего, просто гудки, никого нет.
- Простите, вы к кому?
Она оборачивается. Перед ней знакомый мужчина. Усталый мужчина, средних лет. Именно он открыл дверь в подъезд, когда она, в первый раз, хотела увидеть Веронику.
- Я к Веронике. Женщина, живущая на девятом этаже.
Усталый мужчина нахмурил брови.
- Вероника? Та самая, которая свихнулась после смерти мужа? А зачем она вам?
С трудом, борясь с наступившей яростью, Аня повторяет свои слова.
Чувствуя интонации в голосе Анны, усталый мужчина, лишь пожимает плечами, сосредоточившись на открывании своей квартиры.
- Не знаю. Не слежу за сумасшедшими. Обратитесь к компетентным органам.
Ярость обхватывает Аню все больше и больше. Так ей кажется. Но, спорить с простым обывателем, это ниже ее достоинства.
- Я так и сделаю, не сомневайся.
На глаза Ани, выбегающей из подъезда, снова наворачиваются слезы.
Она достает телефон. Гугл в помощь. На заданный вопрос следует ответ.
Все так, как она думала.
***
Владимир, уверенным шагом, шел по летнему, зеленому лугу, подняв голову к небу. Худой, невысокий, доброжелательный паренек, совсем еще ребенок, на вид. Он благодарил судьбу за то, что оказался здесь.
Голубой небосклон, без тени облачка, поливал его теплым солнечным светом. Редкие цветы, качались на стеблях, распустив разноцветные лепестки. Они тоже радовались, приветствовали его.
УАЗ блестел на солнце, красуясь, свежей краской и хромированным бампером. Он стоял неподалеку от Владимира, ждал его, как может ждать старый друг.
Держа в руках ведро с белой каской, кисть и трафарет, Владимир подошел к нему.
- Привет, дружище.
На фоне синей краски, покрывающей переднюю дверь, Владимир, с помощью трафарета, рисует грузовик. Белый. Первый, в его послужном списке.
- Отлично.
Владимир, счастливо улыбается. Здесь, в этом месте, он может побыть таким, каким он был при жизни. Здесь некого бояться, маска не нужна.
Присев на свежую, зеленую, траву, Владимир расслабляется. Неужели, это и есть счастье? Да, так и есть. Солнце ласково греет, никуда не нужно спешить. Миссия выполнена. Наступил покой.
Он глядел в безмятежное небо. Небо, в этом мире, было такое всегда.
Всегда, до этого дня.
Но, что за ерунда происходит? Откуда появились облака? Почему они стали черными? Почему, ему так тревожно?
Владимир, интуитивно, обрастает своей привычной броней. Огромный человек, с мрачным, брутальным выражением лица. Добрый, справедливый, монстр.
Что он забыл? Что упустил?
Похоже, сейчас, ему все объяснят.
Мир, в очередной раз, меняется перед ним. Больше нет того спокойного и безмятежного луга. Нет травы, покрытой капельками утренней росы. Нет солнца, освещающего своим светом все правильное и справедливое. Нет ничего, что ты бы заслужил, Владимир.
Есть только балкон твоего девятого этажа. И тeлo Вероники, распластaвшееся на асфaльте, под этим самым балконом. Тeлo твоей несчастной, сошедшей с ума, жены. Верной, любящей жены, которая пoкoнчила с сoбoй от горя.
***
Долбанный, старый, выцветший халат. Он, так давно, хотел купить Нике новый. Постоянно откладывал. Действительно, что случиться, купив он его на неделю позже?
Еще, он хотел купить жене автомобиль. Только, когда она родит ребенка. Хотел купить Volvo. Чтобы, безопасный был.
Говорил, что купит машину после того, как жена родит.
Не успела.
Тело Ники распласталось на крыльце подъезда. Владимир мог видеть лужицу крови, которая натекла из разбитой головы жены.
Тучи полностью покрыли небо. Молнии, по-прежнему, оставались яркими. Это свидетельствовало о том, что мир, в котором все происходило, все еще его.
Он садится в машину. УАЗ включает свои ослепляющие фары. На этот раз, придется воевать на вражеской территории. Это всегда сложнее.
Шоссе скрывается за воронкой, возникшей в воздухе. Словно, черная дыра.
Он до отказа нажимает педаль газа.
Перед ним раскинулась территория врага. В зеркале заднего обзора видно знакомое лицо. Наглая, злобная, молодая брюнетка.
- Готов?
Брюнетка скалится злобной ухмылкой.
- Я готов.
Владимир жмет педаль газа, устремив взгляд в самое нутро ада.
- Я найду тебя, Ника. Я сделаю все, что смогу. Клянусь.