Читать рассказ с самого начала - здесь
Если присмотреться, пиджак на Павле был явно с чужого плеча – сидел, как на корове седло. Смотреть на самого себя в таком виде покойница долго не смогла. Она вообще ничего не могла: ни говорить, ни кричать – все давалось ей с неимоверным трудом, через хрип и боль. Чувство собственного бессилия переполняло и парализовывало.
- Погодь, док, не кипишуй! – донеслось из могилы. – Ты мне зубы не заговаривай. Плевать на хозяйку! Думаешь, раз в моем костюме, то и панибратствовать можешь? Говори, где алмазы, иначе я за себя не отвечаю!
В могиле чувствовалась возня, скрипела крышка гроба – очкарик явно покидал свое «пристанище».
«Мне место освобождает!» - екнуло в мозгу покойницы.
- Что? – новоявленный Павел вскочил, схватил лопату, валявшуюся на куче земли. – Ты алмазы захотел? Я не ослышался?
- Слышал, тебя Хмельницким кличут… Я тебя буду звать Хмелем. Ты думал, я про алмазы забыл? – прозвучало из могилы. Через секунду оттуда показалась голова Фалалеева, вслед за ней - цветастый сарафан на покатых плечах.
«Мой сарафан!» - снова екнуло в мозгу мертвой Аглаи.
В следующий миг на голову очкарика с силой опустилась лопата. Гулкий звук удара разнесся, казалось, по всему кладбищу и эхом отразился от деревьев и памятников. Однако Фалалей даже не покачнулся, более того – он подпрыгнул, уперевшись руками в края могилы.
Его очки зловеще блеснули в лунном свете.
«Даже в гроб в очках кладут!» - прозвучало в голове покойницы.
Еще немного – и Фалалей вылез бы, но Павел изловчился и, резко воткнул острие лопаты очкарику в шею. Отрезанная голова откинулась назад, повиснув на кожном лоскуте, обнажив черные сосуды, хрящи, что-то еще.
- По идее, должна хлынуть кровь фонтаном из сонных артерий, - менторски заключил Павел, втыкая лопату в землю. – Только какая у покойника, к черту, кровь?! К тому же - пару лет пролежавшего в земле!
Самое интересное, что на отрезанной голове остались очки, – покойница различила дужки.
«Они что, на резинке?» - выстрелило у нее в мозгу.
Обезглавленный Фалалеев тем временем закинул ногу, чтобы выбраться окончательно, и застыл в таком положении – болтавшаяся сзади голова перевешивала, тянула назад, в могилу.
Павел уловил момент, разбежался и пнул в грудь Фалалею, опрокидывая того в черную зияющую дыру. Гулкий звук падения пронзил тело покойницы резкой болью:
- Гроб не сломал? Мой, все-таки!
- Не сломал, - ответил Павел, глядя вслед упавшему.
Аглая удивленно всхрапнула:
- Ты меня слышишь? Значит, я могу говорить?
- Хреново, но слышу, Аглая Бенедиктовна.
- Ты откуда взялся, Хмель? – двинулась на него покойница. – Ведь не было тебя на кладбище. Этот, понятно, из могилы… А ты откуда?
- Не поверишь, - улыбнулся новоявленный Павел и указал куда-то в сторону. – Я вылез из той могилы. Я, по сути, Фалалей в прошлом. Как видишь, на мне его костюм. Он узнал, что ты сегодня придешь за алмазами… Он просто жаждал с тобой встретиться!
Покойница с трудом повернула голову туда, куда указывал Павел и вздрогнула. Могила Фалалея оказалась разрыта, дорогой памятник лежал на боку, оградка была помята и повалена.
- Интересно, как это он… вернее, ты, - прохрипела она изо всех сил. - Узнал о моем намерении.
Павел улыбнулся, начал отряхивать с костюма землю. Это не мешало ему объяснять покойнице:
- Ты ж патологоанатом… Вернее, уже я… Постоянно имеешь дело с покойниками. И в мозгу у тебя одна мысль стучит – как бы разрыть могилу, отрезать башку Аглае Елоховой и достать оттуда алмазы. Покойники тоже люди – услышали это, унесли с собой в загробный мир. А там ничего не утаишь.
- Этого не может быть! – зарычала по-звериному покойница.
- Еще как может, - закивал Павел, доставая сигареты из кармана дорогого пиджака. – Черт, не помню, когда носил последний раз пиджак… Непривычно! Одно неясно: как могла произойти такая сложная рокировка. Ты стал Аглаей… Аглая превратилась в Фалалея, а Фалалей – в тебя. То бишь, в меня… С ума сойти можно! Мозги набекрень! Больше всех повезло Фалалею, то бишь, мне – я из мертвых превратился в живого.
- Ерунда на постном масле! – всхрапнула покойница и со скрипом зевнула.
– Ну, не скажи! – замотал головой Павел, закуривая и выдыхая дым прямо в глазницы покойнице. - Я еще допускаю, когда такая свистопляска происходит среди мертвых или среди живых… Бред, конечно, но, тем не менее… Но, чтобы в процесс было вовлечено два трупа и один живой. Это нонсенс! Из ряда вон!
- Выходит, мне придется… в могилу? – покойница зашаталась на некрепких ногах.
- Выходит, - сочувственно произнес Павел. – Тебе повезло меньше всего. Ты из царства живых перекочуешь в царство мертвых, да еще в старушечьем теле. Это жесть! Согласен. Но… кто тебя просил присваивать чужие алмазы? Да еще таким экзотическим способом! Это не по-христиански. За все надо платить!
- У-у-у-у!!! – захрипела Аглая, упав на колени.
- Хватит ныть! – неожиданно приказал Павел. - Я… в смысле, Фалалей… ни в чем не виноват. Это мои, то бишь, его… алмазы. Я их купил очень удачно… Как раз накануне дефолта. Через неделю они дико взлетели в цене… Это кое-кому не понравилось, вот и началась охота… В результате меня… то бишь, Фалалея, пристрелили.
- И где теперь они? – поинтересовалась покойница, поднимаясь с коленей.
- Алмазы? Хороший вопрос, - улыбнулся Павел. - В одной из ваших двух голов, разумеется. Либо в твоей, либо в той, что я недавно отрезал. Никак не соображу – в какой. Сначала проверим ту.
С этими словами он достал нож и направился к могиле, из которой к тому времени успел наполовину вылезти труп в цветастом сарафане и с болтающейся сзади очкастой головой. Увидев его, Павел на секунду замер, уперев руки в бока.
- Никогда еще не приходилось вскрывать башку самому себе!
- Шутник ты, Хмель! – огрызнулась покойница.
Павел без труда оторвал то, что болталось у трупа сзади, ударом колена легко повалил обезглавленное тело обратно в могилу, профессионально раскроил лысый череп, отбросив в траву очки.
- Нет, здесь ничего нет, - разочарованно заметил новоявленный прозектор, вытирая нож о траву.
- И быть не могло, - прошипели синие губы на мертвом черепе Фалалея. – Ты, Хмель, тупой, как фонарный столб. Зачем я сам себе в башку спрячу свое же богатство! Соображать надо!
- Терпеть не могу, когда отрезанные головы разговаривают! – брезгливо сморщившись, Павел бросил раскроенный череп обратно в могилу, только теперь уже без очков. – Но придется привыкнуть, ведь я теперь патологоанатом. Хмельницкий… Чую, долго привыкать буду.
- Что дальше? – поинтересовалась Аглая, наблюдая пустыми глазницами за тем, как на востоке начинает светиться край неба.
- Дальше очередь за тобой, - развел руками Павел, надвигаясь на мертвую женщину. – Не бойся, это не больно. Я несколько раз вскрывал твою черепушку… Вернее, не я, а ты… Но теперь вроде как я. Блин, совсем запутался… Одним разом больше, одним меньше…
У покойницы случился провал в сознании, когда глазницы открылись, – тела внизу не было. Она не чувствовала ни рук, ни ног. Подбородок упирался в землю, ту самую, которую она, еще будучи патологоанатомом, выбросила из могилы.
Перед ней по-турецки сидел Павел. В руках он держал теменную часть ее черепа с седыми волосами. Выражение лица его было таким, словно он готов вот-вот расплакаться, как в детстве. Покойница прекрасно помнила по себе это состояние.
- И у тебя в башке, голуба, ничего нет. Ума не приложу, где они.
- Тут и думать нечего, - донеслось из могилы.
- Что? – Павел повернул голову, потом поднялся, сделал несколько шагов на голос, спрыгнул в могилу. Через секунду оттуда вылетел раскроенный череп Фалалея и покатился в траву. Следом выкарабкался Павел. Около минуты искал то, что выбросил, а когда нашел, воткнул в землю рядом с головой Аглаи.
- Вот что, мальчики и девочки, черепушки мои ненаглядные, - заключил Павел, усаживаясь по-турецки перед ними. - Шутки в сторону! Где алмазы? Я вас спрашиваю!
- Они в твоей хмельной башке, - прохрипел череп Фалалея. – Это же ясно!
- С какой это стати? – Павел выпучил глаза. – Где логика? Я вообще, можно сказать, человек посторонний. Это же бред от начала и до конца, неправда…
- У мертвых своя логика, - в голосе Фалалея неожиданно прозвучали железные нотки. - И своя правда. Привыкай, Хмель!
- Ты тут заикнулся, что тебе повезло… Но, чтобы рокировка была полной, они должны оказаться именно у тебя, - заключила «вскрытая» голова Аглаи, не ожидая от себя ничего подобного. – Если Фалалей – хозяин, я – как временное хранилище. А ты пришел, чтобы забрать их, тебе они нужны, вот и получай! Нам-то они уже ни к чему.
- Это ты сама только что придумала? – поинтересовался череп Фалалея, когда Аглая закончила свою речь.
Ответить покойница не успела - Хмельницкий вдруг схватился за голову, зажмурился, повалился набок и застонал. Лицо его вмиг посерело, тело начали сотрясать судороги, глаза выпучились, а потом вылезли из орбит, из ушей потекло мозговое вещество вперемешку с кровью.
Вскоре он сделал судорожный глубокий вздох, дернулся и затих.
* * * *
Через некоторое время в березовой роще раздался треск, зашуршали листья. Солнечный луч отразился от браслета на запястье молодой женщины, которая крадучись приближалась к зловещему месту. Озираясь и прислушиваясь, она первым делом подобрала с земли нож.
Кроме браслета на ней были темные очки, перчатки, штормовка с плотно прилегающим к шее воротником, джинсы и резиновые сапоги. Туго стянутые сзади в пучок платиновые волосы слегка заостряли черты симпатичного лица.
На груди платиновой блондинки болтался бинокль.
Обезглавленное тело, пара раскроенных черепов и скрюченный труп с вылезшими из орбит глазами – картинка не для слабонервных. Однако женщину это не смутило, она размышляла вслух:
- Вроде, ушел в машину Пашка, а вернулось это… страшилище. Ничего не понимаю, кто бы объяснил, - осторожно продвигаясь к телу Павла, блондинка старалась не задеть обезображенные черепа и тело Аглаи. – Этот здесь откуда взялся? И в таком классном костюме… На пару размеров больше, правда… И где же они, алмазики-то?
Подойдя к телу патологоанатома, женщина, недолго думая, схватила только что умершего за волосы и поднесла к его шее нож. Еще немного – и отрезала бы, но помешал скрипучий голос, раздавшийся совсем рядом:
- Валюха, ты!
- Тьфу, ты, черт! – блондинка вздрогнула, выронила нож, судорожно оттолкнула труп бывшего мужа и, отскочив в сторону, несколько раз осенила себя крестным знамением.
- Какая встреча, - прохрипел тем временем исковерканный череп Аглаи. – Вот это сюрприз!
– Заткнись, нечисть! Изыди! – блондинка затряслась, схватила лопату и замахнулась на него. – Ус-с-сохни! Твоя песня спета! Мразь!
- Как ты сообразила? – не унимался череп. – Вроде, развелись год назад. Следила, что ли, за мной? Не ожидал…
- Ничего я тебе объяснять не намерена. Ты в другом мире, - женщина попыталась поддеть лопатой оба черепа, - отчаливай туда, откуда пришел.
Оба сразу поддеть не получилось, череп Аглаи скатился с лопаты. А тот, что остался на ней, неожиданно захрипел:
- Я узнал тебя, кхе, кхе, кхе… ты баба Рудольфа. Он нам про тебя рассказывал, когда был под градусом… В подробностях… Кхе…
- Заткнись, гнида! – рявкнула та, которую узнали, обходя обезглавленное тело Аглаи. – Ты еще тут вонять начал!
- Ты к нему в гостиницу прибегала, я пом…
Договорить череп не успел, так как улетел в могилу.
Аглаину голову пришлось искать долго – свалившись с лопаты, она закатилась за столбик скамьи, уткнулась лицом в землю, и потому молчала.
- Умоляю! – подала она голос, едва оказавшись снова на лопате. – Хоть пару слов, пролей свет… Где я прокололся? Намекни!
- Молчи, огрызок! – процедила сквозь зубы блондинка. - Не будь я патологоанатомом, наверное, давно бы по фазе сдвинулась. Чтобы какой-то отрезанной, к тому же вскрытой черепушке что-то объяснять… Бред сивой кобылы!
Голова Аглаи не успела глазом моргнуть, как полетела вслед за предыдущим черепом. Очнулась, оказавшись прижатой лицом к своему же цветастому сарафану, под которым шевелилась мертвая плоть Фалалея.
Вскоре сверху рухнуло обезглавленное тело новоявленного патологоанатома, дорогой пиджак которого был залит кровью. При падении труп Павла резко развернул череп Аглаи лицом в небо.
Еще через какое-то время вверху в проеме могилы появилась та, которая только что побросала их всех в одну кучу. Во рту у нее была сигарета, в руке - сумка Павла. Стряхнув в могилу пепел, блондинка коротко бросила:
- Слышь, ты, обрубок…
- Слушаю, - прохрипел из последних сил череп Аглаи.
- В двух словах… Короче… Я видела, как этот лысый к тебе заглядывал в морг в тот вечер. Потом началась перестрелка, я не осмелилась зайти, уехала домой.
- А я тебя не видел у морга, - подал голос череп Фалалея из глубины могилы. – Потому что был тогда не в себе… Мне в затылок дышали! Понимать надо!
- Тебе слово не давали, заткнись там! – женщина шаркнула ногой, в результате чего в могилу полетели комья земли. - Потом нашла у тебя в дипломате черный мешочек с тесемкой.
- Черт, - заскрипел череп Аглаи. - Я его потерял… Забыл про него.
- А в нем маленький такой алмазик…
- Эх, раззява… Шляпа! – задохнулся от злости на самого себя череп. – Ну, надо же так обосраться!
- Молчи, обрубок, не перебивай! Когда ты вернулся пьяный в доску и начал откровенно врать, я тебя уложила спать, а сама вытащила у тебя ключи из пальто и поехала в морг. Поняла, что черепушку…, в которой, кстати, ты сейчас и находишься, ты вскрывал не раз… Чтоб ты знал… - блондинка смачно плюнула в могилу и с гордостью произнесла: - Я тебе изменяла с одним человеком…
- Ага! – захрипел череп Аглаи, в глазницу которому угодила клейкая слюна бывшей супруги. – Я чувствовал, я… знал!
- Ты трахалась с Рудольфом – проскрежетал череп Фалалея.
- Заткнитесь, убогие, и слушайте! Этот человек имел отношение к алмазам. Он мне рассказал, как они исчезли… Я сложила одно с другим. Когда тебя пару раз видели на кладбище… И донесли… Мне все стало ясно. Они-то думали, ты умом тронулся, а я знала, что это не так… Все, остальное – дело техники. Муж установил за тобой наблюдение…
- Почему сами не выкопали? – поинтересовался череп Фалалея напоследок.
- Я могилы не раскапываю. Все, прощайте, сгустки органики.
Бросив несколько лопат земли в могилу, блондинка достала сотовый и набрала номер:
- Рудик, можешь подходить и закапывать.
Через несколько минут из чащи резво вышел мужчина с аккуратной седеющей бородкой. Из-под спортивной шапочки выбивалась седина, кожаная куртка поскрипывала на широких плечах.
Седобородый подошел к женщине, взялся за лопату.
- В сумке то, что я думаю? – поинтересовался он.
- Пока не знаю, то ли это. Тут непонятки сплошные. Дома уточним. Скажи, - блондинка легонько ткнула его кулаком в грудь. – Когда мы встречались с тобой, еще не будучи женаты, ты все подробности рассказывал своим бультерьерам?
- Что ты, Валюш, с чего взяла? – мужчина удивленно округлил глаза и покраснел.
- Да так, мертвецы нашептали, - ответила ему Валюша, бросив окурок в могилу. - Здесь я больше не могу находиться, жду тебя в машине.
- Договорились. Я все закопаю аккуратно.
Блондинка сделала несколько шагов по направлению к березовой роще, потом остановилась, обернулась.
- Прошу, любимый… Не смотри вглубь. И не забудь про могилу Фалалея.
- Понял, - ответил мужчина, бросив взгляд на помятую оградку и лежащий на боку памятник неподалеку.
Когда взошло солнце, о ночной вакханалии на кладбище ничего не напоминало.