Так бывает – посмотришь нечаянно что-то совсем разное. Да еще мельком. Да еще нечаянно. И вдруг в голове некоторые образы и картинки становятся на свои места. Ну, как бы пазл складывается. Вроде бы ты об этом долго думал, хотя это – не правда.
Пару дней назад мельком увидел, как Карен Шахназаров у Соловьева говорил о том, что за 30 лет никому в голову не пришло нормально проанализировать причины самороспуска СССР, даже хронологии как таковой не существует. Как будто это вовсе никому не интересно, как будто бы это – не величайшее событие в истории России.
А сегодня ночью, опять же случайно наткнулся на старый фильм Аллы Суриковой Две стрелы. Детектив каменного века.
Не скажу, что это очень хороший фильм. Это было время, свалившейся на голову ни откуда какой-то хмельной и очень дурной свободы. Ну, и фильм вышел немного хулиганским. Там, например, достаточно обнаженной натуры. И не в каждом из эпизодов ее явление народу оправдано на все 100%. Там много фарсовых и пластических сцен, каких-то полутанцев массовки. Там много чего есть такого, что только в те времена и использовали в кино.
Однако я же не о режиссерских изысках Аллы Суриковой. Я, скорее о смыслах, заложенных в эту историю. И не столько Суриковой, сколько автором пьесы Александром Володиным. Пьеса, конечно, шла очень широко в союзе. Особенно ее любили театры не профессиональные. И это понятно, ее интересно играть – там каменный век, там острохарактерные персонажи со смешными именами, там простор для пластических решений и даже при желании для странных песен. Там детективный сюжет. Причем, сюжет, по сути, о рождении детектива как жанра. И это позволяло играть эту пьесу в таких открытых формах, о каких театр только может мечтать. Актеры отрывались по полной. И поэтому пьеса всем казалась скорее комедией. Сурикова сняла трагифарс, начав с крайне пародийных сцен, и ухитрилась, не меняя заявленного языка, выйти в финале на какое-то вселенское обобщение. Трагическое и даже страшное обобщение.
Там же люди пытаются расследовать убийство. Но они никогда этого раньше не делали, просто потому, что у них никогда еще никого не убивали свои. Враги приходили, с врагами воевали, но, чтобы кто-то из своих кого-то своего – это впервые. У них даже в логике-то самой простой еще никогда особой нужды не возникало. И вот на наших глазах очень пародийные люди каменного века начинают осторожно трогать вопросы морали, логики, честности, лжи, благородства, трусости. Это комично и даже поверхностно – в первый же раз. Вдруг возникает необходимость в здравом смысле и тут же потребность в том, чтобы здравый смысл прятать.
Замечательно это придумал Володин. Мы же живем в мире, в котором все эти понятия известны, привычны и даже обросли как седым мхом какими-то бессчетными стереотипами. А когда человек сталкивается с этим впервые, на поверхности оказываются самые глубинные смыслы этих вечных и важных понятий. И это до поры смешно, до поры вызывает некоторое умиление и восхищение. Но в финале все становится на свои места, и оказывается, что среди людей каменного века уже есть люди, которые готовы этими понятиями играть. Которые уже научились лгать для своей и, как они считают, общей пользы. И ложь ужасающе убедительна. И она так маняще похожа на правду, и уже здравый смысл мешает настоящую правду отстаивать, потому, что выглядит нерешительностью.
И комедия сменяется ужасающим фасом, и меняются вожди, и брат метелит брата чем попало, и сестра от него не отстает. И ложь поднимается как знамя. И все это в ужимках и прыжках первобытных людей. И все это еще и танцуется и исполняется в виде каких-то странных пластических этюдов. И слова теряют всяческий смысл, хотя их становится бесконечно много. И на наших глазах падает, сраженная такими же двумя стрелами наивность и чистота. Следующие две стрелы поражают верную дружбу и неожиданную правду. Ну а здравый смысл уходит сам. Уходит, умоляя самую глупую и униженную женщину пожалеть всех остальных. Уходит, просто бросив в костер сам символ мудрости и здравого смысла – посох. И вот уже посох в других руках, уже провозглашена новая стратегия жизни, уже без всякого фарса польза подлых победителей заявлена как общее благо. Финальные титры.
До самороспуска СССР остается два года. Художественный вымысел вдруг становится историческим фактом.
А ведь ни один в этой веселой и хулиганской съемочной группе в страшном сне представить себе не мог, что участвует в съемке едва не документального пророчества. Точного, как швейцарский Брегет. И неумолимого, как само время.