В любопытном арт-пространстве – столичной галерее «Нико» – выступили сопрано Дарья Зыкова и пианистка Варвара Мягкова
Московский фестиваль «Опера априори» Елены Харакидзян несмотря на сложности пандемийно-эпидемиологической действительности продолжает свою деятельность, более того, организует новые проекты. Помимо главного события – собственно фестиваля вокального искусства – появились и разного рода творческие «ответвления». Одно из них – цикл концертов «Ледис априори», в котором московской публике предстают тандемы столичных исполнительниц – певиц и их аккомпаниаторов. Но аккомпаниаторов особых – не строго концертмейстеров, а солирующих пианистов, лишь время от времени выступающих в дуэтах с вокалистами.
Один из концертов цикла на днях состоялся в галерее «Нико». В любопытном арт-пространстве выступили сопрано Дарья Зыкова и пианистка Варвара Мягкова. Помимо собственно дуэтной программы последняя исполнила и значительную сольную часть – в первом отделении прелюдии и фуги Баха из первого тома ХТК, во втором – прелюдии и фуги оп. 87 Шостаковича. Особенный интерес вызвали баховские опусы: сегодня, в век погони за аутентизмом, услышать их на классическом концертном рояле становится все сложнее. Мягкова подарила собравшимся такую возможность, в очередной раз доказав, что Бах прекрасен и в таком варианте, а тонкости в его произведениях можно добиться и на мощном «Каваи», при этом не жертвуя «оркестровой» фактурностью в кульминациях. Интереснейшая перекличка вышла и с опусами Шостаковича – весьма баховскими по своему строю, замыслу и настроению.
Но, конечно, особый интерес представлял союз сопрано и рояля. Дарья Зыкова – приглашенная солистка Большого театра, когда-то певшая в его детском хоре, потом, после окончания консерватории у Ирины Масленниковой, дебютировавшая на его сцене уже как солистка. Однако за 12 лет сотрудничества с главным театром страны спето там было весьма не много и в основном партии второго и третьего плана – самое значимое это Папагена в «Волшебной флейте», Ксения в «Борисе Годунове», Адель в «Летучей мыши» и Герда в сказочной опере Сергея Баневича. Откровенная невостребованность певицы в Большом весьма удивляла и даже интриговала: ведь она молода, безусловно красива, имеет хорошую вокальную школу. В чем же дело? Тем более, что вне сцен Большого Зыкову слышать приходилось, и впечатления были в целом позитивные – в частности, в мировой премьере оперы Алексея Курбатова «Черный монах» (партия Татьяны, одна из главных), в концертных программах и пр.
Вокальная составляющая концерта включала Кантату Баха «Воскликни Богу, вся земля» и «Пять стихотворений А. Ахматовой» Прокофьева – опусы очень разные и стилистически, и эстетически, что добавляло интереса: если первая – музыка почти театральная, по крайней мере, по своей продолжительности, разнообразию задач и техническим сложностям, то вторая – сугубо камерная, воистину миниатюристическая, содержащая трудности совсем иного рода. То есть диапазон умений от солистки требуется колоссальный, и вполне можно по одному выступлению понять о ней очень многое.
Наименее удачным показался Бах. Во-первых, акустика зала идеальна для сольного рояля, но не так хороша для голоса. Звучание Зыковой показалось достаточно резким, манера звуковедения слишком напористой, а сам голос не пленял тембральной красотой. Особенно проблемно звучали арии (в кантате их три, наряду с речитативом и хоралом), изобилующие мелкой техникой, – должное быть филигранным кружево колоратур сливалось в плохо различимую акустическую кашу, и, судя по всему, вина в этом не певицы, а именно зала. Тем не менее, было слышно, что интонационная и ритмическая точность, хороший немецкий – сильные стороны Зыковой, а также явный плюс – ее театральный опыт, поскольку она мастерски владеет искусством контраста, умеет выстроить именно по-театральному убедительно драматургию опуса, сделать его части разными и при этом в равной мере выразительными, в итоге процесс внимания им становится увлекательным.
В финале вечера на бис Зыкова спела другого Баха (и даже не совсем Баха, если можно так выразиться) – знаменитую «Аве Марию» Баха – Гуно: это была замечательная, уместная арка, поскольку сам концерт Варвара Мягкова начала именно прелюдией до-мажор, то есть публика имела возможность услышать опус в двух вариантах – рафинированно баховском и уже с романтическим «довеском». Так вот, кантиленный вариант оказался исполнен превосходно: акустика здесь не вредила, а помогала, и стало возможным расслышать все достоинства певицы, в частности, ее тембр предстал довольно-таки привлекательным, даже чарующим. Возможно, сказалось и то, что ансамбль с фортепиано во втором отделении концерта был лучше – в кантате Баха, казалось, каждая из участниц были немного сами по себе, пианистке не слишком удалось стать хотя бы на время аккомпаниатором, она продолжала оставаться солисткой.
Впрочем, оценить позитив стало возможным уже и раньше: в прокофьевском цикле из пяти коротких опусов, весьма разных по характеру и стилю изложения, все сложилось гораздо удачнее. И аккомпанемент оказался деликатнее, и сами миниатюры подходят характеристикам голоса певицы гораздо лучше, а театральность, какой она владеет блестяще, весьма пригодилась и здесь – ведь за считанные секунды нужно каждый раз нарисовать и настроение, и состояние, и отношение, что Зыковой весьма удавалось. Трудно даже выделить фрагмент, получившийся лучше: возможно, особенным эмоциональным наполнением отличался финальный «Сероглазый король».
30 ноября 2020 г., "Играем с начала"