Месть
…Всё изменилось в судьбе Люды в десять лет. Точкой отсчёта начала новой жизни стал уход отца из семьи.
—Твой папка нас бросил и нашёл себе новую жену! — объявила мама.
—А как же я?— повис вопрос в воздухе. —Где папа? — не могла взять в толк девочка.
—Шлюха! Чужих мужей уводит! — не стеснялась в выражениях мама. — Мало ему было тебя, нашёл себе целый выводок чужих детей!
Вечером порог дома переступила тётка Катя, сухая и сутулая как кочерга. Громогласная соседка прямиком направилась на кухню. Валентина привычным движеньем достала бутыль самогона, шлёпнула на стол шмат сала и вывалила в тарелку из холодного чугунка варёную картошку.
— Тело мужа ещё не успело остыть, а она уже хвостом пред мужиками вертит, курва,— женщины громко обмывали кости беглого мужа и «достоинства» змеи, приютившей изменника на своей чешуйчатой груди.
—Он не выходит из дома, окопался там окончательно, — докладывала обстановку подруга.- Видно привязала его к кровати, не выпускает во двор.
—Вот змея так змея, а прикидывалась порядочной, —шипела Валентина.
Люда прислушивалась к разговору и поняла, что они говорят об отце. Ей никто не объяснил, но она всё поняла про папу. Она считала себя виноватой в уходе отца. "Подколодную змею", тётю Лену она знала. У неё в доме всегда пахло пирогами и свежим хлебом.
Семья для Люды была началом и концом мира. Знания об устройстве мира ограничивались знаниями о своём доме, улице, дворе, соседях и школе.
Маленькая деревенька находилась вдали от больших дорог и цивилизации, люди здесь рождались, болели, любили, страдали, женились, умирали и даже разводились. Никто об этом не писал в газетах и не освещал по радио. Хроника деревенской жизни вмещала драмы и трагедии, весёлые казусы и анекдоты, которые передавались из уст в уста. Иногда деревню потрясали события из ряда вон выходящие.
Бегство Егора от благополучной жены к многодетной матери семейства раскололо деревню на две части. Одни понеслись утешать бедную брошенную жену, другие терпеливо дожидались, чем закончится эта комедия.
…Судьба не баловала Люду. Её родная мама трагически скончалась, оставив троих детей на божью волю. Отец, отчаявшись справиться с малышами -погодками, отдал грудную Люду на удочерение в чужую семью.
Так десятимесячная Люда попала к Егору и Валентине, которые полюбили девочку, как родную. Бабушка Мария души не чаяла в смышлёной, озорной и весёлой внучке. Любила и лелеяла, учила всем женским премудростям. Их связывали узы сильнее кровных. Бабушка была первой, с кем делилась Люда своими радостями и печалями. Бабушка очень гордилась школьными успехами Люды, демонстрировала соседкам её пятёрки в дневнике.
Но в семье не всё шло гладко. Родители не ладили между собой, перебранки частенько происходили на глазах у дочери. Валентина жаждала праздников, песен-танцев, задушевных разговоров за бутылкой вина, а папа тяготел к покою, тишине и домашнему семейному уюту. Люда почему-то всегда принимала сторону папы. «Папа всё равно победит»-думала она, глядя как мамка кричит, обзывает папу, швыряет в него чем попало, может даже огреть поленом. Ссоры почти всегда заканчивались одинаково, отец, хлопнув дверью, уходил из дома, а Валентина праздновала с подружками дальше. Люда после скандалов плакала и искала утешения у бабушки Марии, которая старалась не вмешиваться в семейную жизнь сына.
Вскоре отец ушёл из семьи. Валентина долго ходила за изменником, пыталась его образумить, плакала, рыдала, унижалась, но безуспешно. В дом повалили подружки-утешительницы, они вместе ели-пили, ругали Егора-изменника.
Валентина была готова на всё, чтобы вернуть подлого мужа. Пустила под нож большую пёструю корову, выручила 400 рублей и пошла по бабкам. Они обещали вернуть мужа, наказать разлучницу, но проходила неделя, другая, а Егор не возвращался.
Для Люды настали тяжёлые времена. Тогда она и узнала, что она им оказывается не родная, а приёмная.
Ещё большим ударом для неё стала новость, что и имя у неё чужое. В школе, в соседнем посёлке затребовали документы, и оказалось, что по бумагам она не Казанцева Люда как мама с папой, а Коренева Даша.
- Хочу быть Казанцевой Людмилой, – плакала девочка в кабинете директора школы, - умоляю вас оставьте мне папину фамилию и отчество.
- Не положено. Мы не имеем права. Видишь бумагу?! Здесь написано, что ты, Коренева Даша.
- Я не Даша! Я Люда.
На уроках она игнорировала и не выходила к доске, не отзывалась на новое имя и фамилию. А в деревне её все по- прежнему называли Людой.
Мама через пять месяцев нашла нового мужа и переехала к нему в Щелканово. Устроилась телятницей на ферму, работы она не боялась. У девочки сразу не заладились отношения с отчимом. Худощавый, высокий, всегда недовольный и злой дядька не понравился Люде с первого взгляда. Он в отличие от доброго и очень сдержанного папы оказался груб, а когда выпивал, то доказывал свою правоту кулаками. Люда вернулась к бабушке.
Никанор частенько выпивал, вспоминал жену, которая бросила его несчастного и сбежала с маленьким сыном. Потом плавно разговор переходил на других женщин, таких же стерв, как его бывшая. Доставалось и Валентине. И лапша не тонко нарезана, и лук крупный в супе, и хлеб как кусок дерева. Невкусным хлебом он попрекал её всегда. Валентина не отмалчивалась, не сдавалась. В ход шли половники, поленья и сковородки. Протрезвев, Никанор просил прощения на коленях, умолял всё забыть, но после очередной выпивки опять придирался к её стряпне, к деревянному безвкусному хлебу. Валентина терпеть не стала, ушла.
Потом к Валентине посватался Зиннур, сорокалетний проходчик и уже через неделю она обустраивала его холостяцкое жилище в бараке, на 45 -м километре, недалеко от Максютово. Стук железнодорожных колёс не утихал ни днём, ни ночью. Под стук колёс Валентина просыпалась, доила корову, чистила картошку, засыпала. В комнате всё тряслось и качалось, тряслись железная кровать, тряслись стаканы в буфете, тряслись окна, ходили ходуном дощатый потолок и пол. В каждом стуке колёс ей слышалось : отомсти! отомсти!
Скорые поезда неслись на Москву, на Кисловодск и на Анапу, унося пассажиров в далекие города, где много высоких домов, где ночами светят фонари, где большое тёплое тёплое море. Валентина никогда в жизни не видела моря и не выезжала дальше своего района. В молодости завербовалась на лесоповал, но жили в они бараках и дальше дремучих лесов не выбирались.
Иногда ей хотелось до безумия сесть в такой вот вагон и поехать далеко-далеко, и начать свою жизнь с самого начала. Но желание отомстить и навредить бывшему мужу держали её здесь, не давали наслаждаться жизнью. Чтобы она не делала, мыслями возвращалась к нему, вела с ним споры. Теперь у неё было много времени, чтобы думать, почему не заладилась её жизнь с Егором. Первые годы они прожили ладно. На вопрос назойливых родственников и соседей, когда же она принесёт наследника, она только разводила руками:
-Ещё не поймали рыбку.
Года через три поняла, что чуда не произойдёт и рыбки ей не поймать . Тогда Валентина и приговорила мужа: «Виноват». Виноват, что не защитил её тогда перед матерью. Виноват, что она сделала аборт! Виноват!!! Вспыльчивая и несдержанная она часто срывалась на крик, накручивала себя, истерила. Не успокоилась она и тогда, когда у них появилась приёмная дочка.
Жизнь в родной деревне теперь ей казалась раем, веселенькие белённые дома, резные наличники на окнах, бархатная птичья трава вдоль улицы, нарядные палисадники, всё это осталось в прошлом. Праздники ей теперь устраивать было не с кем, подружек новых она здесь не завела. Когда муж напивался-пел под нос какую-то заунывную татарскую песню, и такая тоска на неё находила вечерами, что один раз она собрала свои вещички и укатила к матери в Светловку зализывать душевные раны.
Читать другие произведения:
как жених невесту перед свадьбой проверял
Ведьма
Про свадьбу, похороны и покойницу
Шурка