Лауреат Пулитцеровской премии за 2016 год роман американского прозаика вьетнамского происхождения Вьета Тхань Нгуена «Сочувствующий», так же значителен, как и «Щегол» Донны Тартт, - лауреат 2014 года. Литературная генеалогия романа Нгуена очевидна – шпионские и при этом экзистенциальные истории Грэма Грина, прежде всего «Тихий американец», когда автору важны психологические переживания героев, а не острый сюжет. Двойной агент, тайный коммунист в эпицентре американской пропаганды, человек не цельный, но, как он сам говорит: «с двумя сознаниями», расколотый воспитанием и противоположным ему мировоззрением.
Не случайно Нгуен поместил повествование в 1970-е, в десятилетие контркультурного пробуждения, когда быть левым было модно, но никто из западных левых не знал, каково быть им на Востоке, мы это поймем вместе с героем в финальных главах романа, когда безымянный персонаж Нгуена хлебнет азиатского коммунизма вдоволь (сцены эти завораживают своей беспросветностью в духе «1984») и почти раскается в своих взглядах. Однако, большая часть книги – жизнь героя в США, его саркастически-ерническая критика англо-саксонского белого протестантизма, связанного с ним милитаризма и этики расового превосходства под витриной американской демократии.
Автором поднимается весьма необычно и иммигрантская тема: он показывает, что как бы США не кичились тем, что они – плавильный котел национальностей, цветные если и не бесправны, то явно ущемлены белым большинством, которое как раз и разделяет крайне милитаристские и правые взгляды. Как в песне «Ролинг Стоунз» сочувствие дьяволу не так просто, как кажется, ибо им оказывается не конкретная сторона конфликта, а само лукавство и ложь идеологической пропаганды, в какие бы цвета она не рядилась.
Перед нами проходят галерея образов американских и вьетнамских военных, зараженных идеями «холодной войны», и поскольку мы еще не знаем, что думают на противоположном краю, то склонны полагать, что автор сочувствует антиамериканским взглядам своего героя. Противоречивый герой, так и не названный по имени, готов ради сохранения своего статуса «крота» на любое преступление и это еще более чернит его образ и без того морально неоднозначный. В сценах съемок голливудского фильма мы узнаем мнение героя и автора об американской «фабрике грез» как о «пропагандистской арт-батарее», здесь показана подноготная коммерческого кинематографа, что весьма поучительно для его поклонников (впрочем, они вряд ли прочтут эту книгу).
Уникальность романа Нгуена в том, что читатель наблюдает, как постепенно колеблется мнение автора, то идентифицируемое с героем, то расходящееся с ним во многом. Нгуен в отличие от главного персонажа – не коммунист и потому он показывает нам, как тот опытным путем приходит к мнению о бесчеловечности всех сторон конфликта. «Сочувствующий» - объективный роман, что большая редкость во времена идеологических баталий, в нем достается всем, и коммунистам, и американцам. Именно финал, страшный и фантастический одновременно, сообщает книге необходимый объем, расширяет поле ее идейной критики. Дальнейший анализ книги способен завязнуть в болоте неизбежных спойлеров, потому хочу сказать – читайте этот неординарный роман и преодолевайте свои идеологические предрассудки, даже если это произойдет невольно.