Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
У нас в доме начались сборы. Я торопилась довязать носки, Максим попросил связать на полигон. Времени оставалось мало, а мне хотелось, чтобы они обязательно были с оберегом не только от болезни, но и от неприятностей, которые, в общем – то я создала ему сама. Максу пора уезжать, а я до сих пор не приняла решение звонить отцу или нет. Говорить про мужа или нет. Я только сейчас поняла, что как ни крути, а я своими капризами поставила Макса в неловкое, очень глупое положение перед отцом. Ведь он не просто командир, а ещё и обиженный родитель, которого не то что не позвали на свадьбу, но даже в известность не поставили. Наша скоропалительная свадьба может плохо сказаться на дальнейшей службе мужа, по крайней мере, пока меня там не будет, и как теперь ему быть я не представляла. В общем, я решила, приеду, и буду разбираться сама. И за свои поступки тоже буду отвечать сама, а он пусть пока держится из последних сил и молчит.
Я постоянно психовала. Максим держался героически, старался успокоить меня, развлекал и смешил. Афанасий словно с ума сошёл, всё время ходил попятам за Максимом, как маленький ребёнок. Это уже начинало раздражать. Мы садимся за стол, домовой уже между нами. Мы сидим на диване, домовой, уже тут как тут и всё время что-то бурчит тяжело вздыхая. Я сдерживалась, как могла, но когда Афанасий начал причитать, сорвалась на него. Мне стало от его стенаний как-то жутковато, а вдруг он что-то плохое предчувствует, а нам не говорит. В последний вечер я не выдержала и спросила:
- К худу или к добру?
-Что ты, в самом деле, как баба деревенская, - взорвался Афанасий, - что, нельзя спросить по - человечески? Ничего не случится, не видишь что ли, горюю я. Как мне не горевать? Хозяин уезжает, как же мы теперь без него.
-Да так же, как и до него, - хмыкнула я, - ещё месяца не прошло, как он хозяином стал, в доме ничего не изменилось, но жить мы без него уже не сможем, - издевательски произнесла я, а домовой явно на меня обиделся.
В воскресенье утром я проводила Максима до автобуса в аэропорт, дальше он провожать запретил. Я держалась из последних сил, но не удержалась и разревелась. Макс утер мне слёзы, наговорил кучу комплиментов, поцеловал, сел в автобус и, помахав на прощание рукой, уехал. А я стояла и смотрела вслед автобусу до тех пор, пока он не исчез с поля моего зрения. Мне хотелось впасть в истерику, и расколотить всё вокруг. Но именно потому, что это могло произойти на самом деле, я глубоко вздохнула несколько раз и пошла домой пешком. Пока я шла, мысли мои стали выстраиваться в логическую цепочку. А что, собственно, такого произошло, из – за чего я так психую, что готова разнести весь город? Начнём с самого начала. Месяц назад приехал человек, о котором больше года не было слышно, о котором я не забыла, но и страданий по поводу того как, не было. Этот месяц был как сплошной ураган, от напора Макса я растерялась и мне даже особо подумать некогда было что я хочу, а что нет. Всё бегом, скорее. Замуж вышла как – то очень странно, скоренько, быстренько. Но ведь я сама так захотела. Да и не перед кем было выпендриваться, пышную свадьбу закатывать. Значит не это. Чего я сейчас психую? Ревную? Да, ревную, уж очень он красив, и пока меня нет рядом, его могут легко увести. Но если хорошо подумать, то за этот год он мог десять раз жениться и развестись, выбрать, кого угодно и у меня даже бы и претензий не возникло, я на него не претендовала. Но он выбрал именно меня, год спустя приехал и настоял на свадьбе, на очень скорой свадьбе. Значит это ему нужно. Это ему очень нужно и важно, так чего же мне тогда психовать? Да, он там, я тут, и мне ещё как минимум три месяца работать, не бросать же детей. Но опять же, это мой выбор, я сразу обозначила свои позиции. Он тут не виноват. Всё дело во мне. Вот и нечего себя накручивать всякими разными мыслями. Ещё не известно, с какими мыслями Макс поехал на свой Сахалин. Может ему ещё хуже. Может, это он меня дико ревнует, ведь моё согласие на брак ещё не доказательство любви. Ох, Надежда, ну и накуролесила же ты…
Придя домой первое, что я увидела, кислую рожицу домового.
-Ну, что опять? – строго спросила я.
-Хозяин уехал, - тяжело вздохнул Афанасий. Я с досады плюнула.
-Это мой муж уехал, а тебе он какой хозяин? Он военный, будет всю жизнь мотаться по гарнизонам, ты его будешь видеть раз в год, в отпуске, и то, если в отпуск отпустят.
-Ну и что, - взвился Афанасий, - какой – никакой, а хозяин. Это для вас людишек двадцать лет уйма времени, а для меня пустячок, недоразумение.
- Да что ты в него вцепился – то, в самом деле, надоел уже. Жили же как – то без него, почему не можем и сейчас спокойно так же жить?
-Это ты мне надоела, вечно всем недовольна, слова доброго не услышишь от тебя. Я тут главный, кого хочу, того и выбираю хозяином!
-Это от меня – то доброго слова не услышишь, это ты вечно на меня ругаешься, то дура, то ещё что похлеще, - я обиделась и ушла в свою комнату, хлопнув дверью, совершенно не подумав о том, что ни дверь, ни стена домовому не преграда.
Афанасий пошел за мной миновав дверь как будто там и преграды –то никакой и не было. Он встал передо мной, заложив руку за руку и начал на меня орать:
-Ты, эгоистичная глупая гусыня, которая не видит дальше своего носа. Ничего не знаешь, ничего не умеешь, а всё лезешь людям помогать. Твоё счастье, что Максим появился в твоей жизни, хоть у кого – то в семье мозг будет.
Крик его уже был не человеческим, а каким - то потусторонним, но меня это не остановило:
- Ну, ты вообще, - задохнулась я от обиды, - я же тебя просила, помоги, научи, сила есть, знаний мало, вечно тычусь как слепой котёнок. Нет, ты все жеманишься, жопишься, а теперь же я по – твоему ещё и дура неграмотная. Это ты виноват, что я ничего не знаю. Всё, я тебя больше знать не знаю, и видеть тебя не хочу. Ты как моя мамаша, точно такой же.
Я выбежала в коридор и наткнулась на бабушку, она стояла, раскрыв рот и хлопала глазами. И я вдруг поняла всю нелепость своего положения. Если посмотреть на нас со стороны, то можно уписаться от смеха. Ведьма ругается с домовым, и даже суть разговора – то не совсем понятна. Я замолчала, посмотрела на бабушку, на Афанасия, взяла пальто и только собралась уйти в летнюю кухню, но тут зазвонил телефон.
