Заморский гостинец
Купец сидел за столом, погрузившись в работу. Отъезд был уже на носу, а дела и хлопоты не только не убавлялись, а словно бы множились. Как назло, помимо рутинных обязанностей, посыпались в последние дни обстоятельства вовсе неожиданные: поставщик, доселе всегда надежный, задержал товар, некий приказчик обсчитался столь нелепо, что впору заподозрить злой умысел, да вдобавок ко всему в одну из лавок нагрянули проверяющие из Санитарного приказу. С этими заботами купец вовсе забыл о том, что, каков бы ты ни был замечательный и успешный делец, а отцовские обязанности отменить неможно.
Стук в тяжелую дубовую дверь заставил его недовольно поморщиться, и он, прищурившись, воззрился в полумрак комнаты, ожидая очередных пакостных новостей. Перед ним, однако, оказался отнюдь не помощник, а плоть от плоти купца — старшая из дочерей.
- Что же это вы, батюшка, - укоризненно обратилась она. - Наутро уезжаете, а про гостинцы ни слова...
Дети — цветы жизни, напомнил себе купец и кротко промолвил:
- Чего привезти тебе, дочь моя, из поездки моей дальней, заморской? Чай, венец самоцветный, хрусталями и жемчугами изукрашенный?
Девица скромно потупила взор.
- Батюшка, венцы в этом сезоне из моды вышли. Мне бы диадему бриллиантовую, со страусиными перьями, да палантин ягуаровый, а о большем я и не прошу...
Купец проглотил готовые вырваться бестактные слова о том, что модные тряпки можно купить, а вкус — нет, и ласково пообещал приобрести желаемые обновы при первой же возможности. Дочь просияла и выбежала вон, а отец попытался вернуться к изучению накладных. Безуспешно — в дверь снова поскреблись, и он поднял голову, тоскливо подумав, что до отъезда еще целых одиннадцать часов.
- Папенька, - зачастила вторая дочь, врываясь в комнату, словно вихрь. - Папенька, какой я столик видела, это просто упоение. Резные ножки, по столешнице — мозаика, а в центре — инкрустация из слоновой кости...
- Душа моя, - неспешно произнес купец, - там, куда я направляюсь, навряд ли водятся слоны. К тому же, зачем тебе столик? Ты ведь в письме не сильна...
- Отец, - девушка картинно закатила глаза, - нельзя быть столь отставшим от жизни. Столики нужны отнюдь не для писанины, а для светских вечеров и игры в преферанс.
Брови купца поползли на лоб.
- Карты?! В моем доме?! Не потерплю! Девица должна быть скромной! Зеркалом обойдешься, хоть и оно — грех тщеславия питает!
- Зеркало у меня уже есть, - задумчиво промолвила дочь. - Но если вы, папенька, категорически возражаете против карточного столика, я не смею вам перечить.
Купец облегченно вздохнул, а девушка, как ни в чем не бывало, продолжила:
- Ничуть не хуже столики для кофея. Они, правда, несколько дороже, поскольку выполнены из черного дерева... Зато инкрустации там из серебра, не нужно никаких слонов, а главное — времяпрепровождение за ними исключительно чинное и благородное.
Девица выжидательно уставилась на отца. Тот, страдальчески скривившись, выдавил:
- Ладно, дочь моя, заработок мой тяжел и непостоянен, но как же не порадовать кровиночку. Привезу тебе тот стол, если, даст Бог, вернусь живым из столь далекой, трудной и опасной...
Окончание фразы потонуло в грохоте закрываемой двери — радостная девица умчалась к себе. Купец снова склонился над бумагами, старательно вытесняя из сознания мысль о стоимости подлежащих покупке гостинцев, как вдруг дверь вновь приоткрылась и половицы скрипнули под легкими шагами.
- Нет!! - рявкнул купец, разглядев вошедшую. - Ни за что! Хватит с меня! Тебе гостинец сам выберу!
- Что с вами, батюшка? - удивилась младшая дочь. - Запросы мои, по моему мнению, весьма скромны и отнюдь не разорительны, и я не вижу причин, по которым вы столь опечалились...
Купец, насупившись, молчал. Предыдущий презент, запрошенный дочерью, и в самом деле большой ценой не отличался, продавался повсюду, в транспортировке был прост, а весил немного. Посаженный в грядку, он долго радовал домочадцев, проглядывая из травы подобно алому язычку пламени, и все шло просто замечательно до следующего года, когда окаянное растение безмерно расплодилось и расползлось по всему палисаднику. Может, и это не расстроило бы далекого от ландшафтного дизайна купца, да только весьма скоро к нему явились суровые люди из государевой службы и в ультимативной форме потребовали изничтожить цветок на корню, мотивируя это тем, что из оного, дескать, приготовляют одурманивающее зелье, за что предусмотрена суровая кара, вплоть до каторги. Сколько он в тот раз позора натерпелся, убеждая их, что умысла на такое подлое дело не имел, сколько увещеваний и подарков пошло в ход...
- Может, привезти какую-нибудь зверушку в этот раз? - подумав, робко предложил купец. - Кого я только там не видел, да столь диковинных, что и не вообразить. Есть настоящие чудовища — ростом с человека, руки до земли, все покрыты шерстью — ну сущие черти...
- Фи, батюшка, - наморщила носик девушка. - Какой моветон — упоминать чертей, да еще и справляющих малую нужду.
Купец поперхнулся на полуслове, а девушка небрежно продолжила:
- Собственно, я хотела попросить вот что. Продают, я слышала, в тех краях волшебный порошок...
От воплей купца зазвенели стекла в окнах. Суть криков сводилась к тому, что ни о каких волшебных порошках не может быть и речи, он — человек законопослушный, и ежели родная дочь его оказалась змеей, пригретой на груди, то он сошлет ее немедля в отдаленный монастырь, где ей живо вправят мозги насчет волшбы и прочих дьявольских каверз. Всю эту бурю девица переждала спокойно, лишь изредка скупо улыбаясь, чем, кажется, выводила купца из себя еще пуще. Наконец, отец выдохся и обессиленно рухнул на скамью.
- Я неверно выразилась, - невозмутимо произнесла дочь. - Все волшебство его лишь в том, что он помогает сгущивать пищевые субстанции, что весьма полезно в кулинарии. Ничего незаконного в его использовании нет, я узнавала.
- Ты же, вроде, ботаник, а не кулинар, - проворчал отец.
- О, батюшка, у меня масса увлечений, - ласково ответила девушка. - Так могу ли я рассчитывать?..
- Поглядим, - буркнул купец. - Слишком многого вы от меня просите, знаете ли. Никто не думает, сколько бед и тягот придется мне вынести, сколько штормов и рифов ждут меня на моем пути, сколько нехороших болезней и лихих людей меня подстерегает на чужбине...
Дочь понимающе покивала и удалилась, а отец поймал себя на мысли, что эмиграция — это, в общем-то, не так уж и сложно, смотря с чем сравнивать.
Долго ли, коротко, а купец благополучно вернулся домой. Слуги несли за ним ларец с драгоценной диадемой и обмотанный войлоком для пущей сохранности столик. Две дочери, возбужденно щебеча, вприпрыжку отправились в свои покои, осматривать обновы, третья же осталась стоять на крыльце, обеспокоенно глядя на отца.
- Да привез, привез, - добродушно проворчал купец, заметив ее взгляд. - Вон несут.
Девушка поглядела и ахнула — двое слуг с натугой волокли огромный мешок.
- Вечно закажешь ерунду какую-то, - продолжал отец, - столь дешевую, что стыдно и дарить. Вот, взял побольше, тем более, что, как оказалось, оно и вправду разрешено...
Мешок сразу же отправился на кухню, за ним последовала и младшая дочь. Засучив рукава, она принялась хозяйничать: первым делом отмерила столовую ложку с горкой заветного порошка и залила его неполной чашкой холодной водицы, а опосля мечтательно уставилась в окно. Потом, спохватившись, принесла из кладовой пол-литра кефира, добавила в него грамм сто жирной сметаны и грамм пятьдесят — сахара, щепотку ванилина, в их царстве пока непопулярного и потому добытого с большим трудом, и принялась взбивать. В этих заботах прошло около получаса и пришло время заняться порошковым раствором. Он был слегка подогрет при помешивании (отнюдь не кипятя) и вылит в кефирную массу, после чего получившаяся жидкость была разлита по небольшим плошкам и отправлена на лед.
Через пару часов и батюшка, и сестры, и сама новоявленная кухарка смогли угоститься небывалым десертом. Чудесным образом белесая жижица застыла и превратилась в плотное, дрожащее при прикосновении суфле, на пробу весьма вкусное. Плошки быстро опустели, и купец сыто откинулся к стене.
- Ну что ж, - резюмировал он, - студень наш, отечественный, он нажористее, конечно. Но в качестве сладкого это, безусловно, очень неплохо.
- А в следующий раз я из ряженки приготовлю, - мечтала младшая дочь, - или каких ягод добавлю... Да к тому же, суфле и для фигуры не столь вредно, как эти ваши пирожки с повидлом...
Купец одобрительно покосился на чадо. Ежели так пойдет, то, пожалуй, можно будет при лавке открыть десертную — и доход, и дочь при деле, чтоб поменьше книжек читала да цветов запрещенных заказывала.
Вечер опустился на дом, и все отправились спать. Младшая чуть задержалась, отнесла плошки в кухню, и, вздохнув, промолвила:
- Желе — это, конечно, хорошо. Но ведь еще есть имбирь, фунчоза и устричное масло... И когда уже батюшка за шелками восточными двинет?
© Анна Липовенко
Другие сказки цикла:
Шапка, дрожжи и жизненный опыт
Список сказок по порядку здесь