Когда прозвенел последний звонок, Дайне выскочила из школы, как из чумного барака и, отойдя подальше от главного входа, из которого с гвалтом валили одноклассники, остановилась и зажмурилась, подставив лицо редким лучам майского солнца.
- Все, - выдохнула она и даже засмеялась негромко от счастья. Она закончила школу. Она смогла это выдержать и теперь она свободна. Дайне даже хотелось проговорить это вслух и она доставила себе эту радость – произнесла четко и по слогам:
- Я. Больше. Никогда. Сюда. Не. Вернусь.
Открыла глаза и увидела трех мальчишек, с которыми проучилась почти четыре года в одном классе. Одному из них, высокому, со светлыми кудрявыми волосами, она оторвала левое ухо. Давно, в первый же день учебы. Теперь это даже не заметно – ухо быстро пришили, а Дайне чуть не выгнали из школы.
Пронесло только потому, что дядя Паша лично переговорил с родителями мальчика и с директрисой. Дайне знала даже сумму, в которую ее опекуну обошелся этот конфликт. Она была ощутимой даже для него.
- Еще раз – и отправлю обратно в детдом, - сказал тогда дядя Паша. – Ты чудовище.
- Да, я чудовище, - легко согласилась Дайне.
Но драться перестала. Этого больше и не требовалось – после происшествия с ухом никто и никогда не задирал ее.
Почти весь класс собирался в парк Горького – кататься на аттракционах, есть мороженое, гулять и веселиться. Мальчики покосились на Дайне, но ничего не сказали. Ее никогда не приглашали на такие мероприятия. С ней вообще не разговаривали. Бывали дни, когда ей не удавалось произнести ни слова.
Слава богине Митау, что все кончено. Теперь Дайне станет взрослой и сможет сама распоряжаться своей жизнью. Сможет уехать обратно домой, в родной лес.
Девочка резко развернулась и почти бегом помчалась домой. Впервые за те годы, что она жила в Москве, она напевала себе под нос песенку на языке чуа. В переводе она звучала примерно так:
Не плачь, маленький ягуар
Ведь за ночью всегда приходит день
Не плачь, малыш
Скоро ты снова увидишь солнце.
***
- Нет, - сказал дядя Паша и Дайне от неожиданности моргнула.
Она стояла перед опекуном в большой зале, занимавшей площадь, бывшую когда-то двухкомнатной квартирой. Дядя Паша купил все квартиры на этаже и переоборудовал их в одну, такую большую, что в ней могло бы жить все племя чуа и никто бы его даже не заметил.
- Почему нет? – спросила Дайне. – Я закончила школу. Ты же сам говорил...
- Я говорил, что как только ты закончишь школу, ты станешь достаточно взрослой, - прервал ее дядя Паша. – Но я не говорил, для чего. И я никак не имел в виду, что ты поедешь обратно в Колумбию к своим людоедам.
- Мы не людоеды, - сказала Дайне, едва разжимая челюсти, но дядя Паша лишь отмахнулся.
- Я обещал твоему отцу сделать из тебя цивилизованную девушку, - продолжил он. – А я не даю обещаний, если не собираюсь выполнять их.
Его манера говорить всегда вызывала у Дайне странный разлад в голове. Вроде бы все понятно, но так сложно, что в итоге ты понимаешь только одно – ты ничего не понимаешь.
- Но я думала... – снова начала она и снова не смогла окончить фразу.
- Ты выйдешь замуж, - сказал дядя Паша и тут Дайне моргнула несколько раз подряд, не веря своим ушам. – За Виталия.
- Как замуж...? - Дайне уже свободно говорила по-русски, но ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы вспомнить его в этот момент. – Как за Виталия?
- Не волнуйся, он не против, - небрежно пожал плечами дядя Паша. – Он мне должен такую сумму, что женится хоть на носороге.
Тут дядя Паша негромко рассмеялся и полюбовался на свои идеально отполированные ногти.
- Просто сделай мне загранпаспорт и дай денег на билет, - тихо сказала Дайне. Вот бы прыгнуть на опекуна, как это делает ягуар и перервать ему жилу на худой шее. Даже пальцы ныли.
- Пожалуйста, - как можно мягче продолжила она. – Я очень хочу домой...
- Через полгода тебе исполнится восемнадцать, - дядя Паша пропустил мимо ушей ее просьбу, как делал это всегда. – И сразу в ЗАГС.
Дайне больше ничего не сказала. Стояла и смотрела на дядю Пашу в упор. Знала, что ее черные глаза, вся ее тонкая, ловкая фигура нервируют опекуна. Вот и сейчас он отвел глаза и, чтобы придать себе уверенности, заложил ногу за ногу.
- Разговор окончен, - сказал он. Дайне продолжала смотреть на него и молчать. Пусть он сильнее ее и она в его власти, но она – не его. И пусть он это прочувствует.
На столике перед камином, далеко от них обоих, вдруг разлетелась на куски китайская ваза – словно мини-взрыв.
Вот теперь хорошо. Глаза дяди Паши мечутся от Дайне к столику с осколками вазы и обратно. Можно уходить.
В своей комнате Дайне схватила подушку и рванула ее обеими руками так, что во все стороны полетели клочья наполнителя.
Буду рада вашим лайкам)