Я держала в ладошке пломбир, но его было мало,
И следила молочная струйка на чистом полу.
- Поделись, - веселился отец, только я убегала,
Чтобы съесть вожделенный стаканчик в далёком углу.
Спит улыбка отца в побледневшем с годами альбоме,
А откроешь - опять с любопытством глядит на меня,
Не меняя ни поз, ни повадок, до боли знакомых,
Не старея с того, навсегда незабвенного дня.
Но в смешливых глазах ни обиды, ни грусти не видно,
Только жадничать я с тех далёких времён не берусь.
Мне теперь до сих пор и смешно, и мучительно стыдно,
И я слышу во рту этот сладкий малиновый вкус.
Отчего-то знобит… Мне бы надо теплее одеться,
Что поделать, зима… Шерстяные носки нарасхват,
Только липнут ладони от талых мороженых детства,
Отдала бы теперь, только некому больше отдать.