Формирование противоречивых предпосылок к возникновению творческого материализма не прекращалось ни на тысячелетие, но только в XIX веке человечество получило в свои руки, усилиями Маркса, образец методологии творческого материализма. Даже использование термина “диалектика” самим Аристотелем не способствовало избавлению его мышления от созерцательности, гениальной поверхностности. Именно ограниченность диалектики Аристотеля не позволила ему разобраться в сущности “простой, случайной формы стоимости”.
Открытия, сделанные человечеством до Гегеля во всех областях знаний, напоминали ворох описаний химических элементов... до Менделеева. Рано обособившиеся разновидности древней философии: математическое, инженерное, музыкальное, художественное, поэтическое и др. направления мышления, порождали лишь элементы случайного новаторства, результаты которого совпадали с прогнозами порой несколько курьезным образом. Например, Колумб, отплыв просто на Запад, “в Индию”, открыл Америку, но если бы этой “логикой” руководствовались все остальные мореплаватели, то они никогда и ничего, кроме Америки, не открыли бы. Субъективная догадка Колумба предшествовала его экспедиции, но если бы не практическое плавание, то открытие сознанию европейцев реально существовавшего континента произошло бы позднее. Магеллан, несколько изменив маршрут, открыл новые объективные реальности земного шара. Иными словами, практика не только критерий, но и необходимый источник постижения новых истин. Только связанное с практикой мышление способно превратится в творческое, т.е. диалектическое.
Те, кто читали “Науку логики” Гегеля, не могли не обратить внимание на широту его мировоззрения и на глубину постижения им всех наук, существовавших в начале XIX века. Те, кто читали труды Клаузевица, Рикардо, т.е. учеников Гегеля, не могли не заметить широту их знаний, универсальность некоторых выводов и связь их с практикой. Труды Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина свидетельствуют о энциклопедическом диапазоне их познаний, о непревзойденной до сих пор глубине их открытий, об органической связи их учения с общественной практикой.
Иными словами, метод творческого материализма присущ только тому субъекту, чье сознание уже вобрало в себя “знание всех тех БОГАТСТВ, которые выработало человечество”, и который соединил свои знания с практикой. Вне этого творческий материализм невозможен. Естественно, некоторым читателям покажется обидным утверждение, что раз они ещё не обладают знанием всех “богатств”, то они и не диалектики. Но это, к несчастью, так. И если, вместо того, чтобы “карабкаться по каменистым тропам” наук к их вершинам, читатель начнёт успокаивать себя рассуждениями о том, что мы слишком буквально трактуем Ленина, то из такого читателя диалектика, т.е. творческого мыслителя, никогда не образуется. Многим хочется быть, почти как Ленин, диалектиками. Вести пролетариат к победе... Но не хочется изнурять себя наукой, как Ленин. Иным кажется, что достаточно нашпиговать свою речь словом “диалектика” и он будет выглядеть как диалектик.