О неомахаевщине

Неомахаевцев — социал-анархистов, проповедовавших враждебное отношение к интеллигенции и особенно — к революционной интеллигенции, нетрудно понять. Из истории контрреволюции они вынесли только поверхностное знание о том, что «интеллигенция предала рабочих».

Плыл в начале 1980-х знакомый художник по Северной Двине на "Гоголе". Поставил этюдник на палубе, пишет - а сзади пристроился мужичок, и видно, что интересно ему, хочет заговорить, но не находит повода. Наконец, подошел, встал рядом, смачно плюнул в воду и произнес: "А культурный, бл*дь, падла, у этой посудины ход!". - "И через десять минут мы уже вместе пили водку", завершал художник этот рассказ.

По механистичности своего мышления они, во-первых, не видят, что и рабочие предали и предают интеллигенцию ничуть не меньше. Не все помнят, а мы помним, как рабочие в 91-92 гг. избивали коммунистов, и шахтёрские забастовки за рыночную экономику тоже.

Первая крупная шахтерская забастовка Кузбасса — Междуреченск, июль 1989 года.

Во-вторых, они не видят, что рабочие сами себя предали ничуть не меньше, чем позднесоветская интеллигенция.

А в-третьих, они прямо-таки отказываются смотреть на причины и перерождения интеллигенции, и поведения рабочих в контрреволюционный период.

Идейная обслуга всегда хочет пряников за свою работу, а самая большая оплата всегда в мейнстриме.

Беда неомахаевцев, что пролетариат в деле революции тесно повязан с интеллигенцией, отсечь или ущемить её в революционном процессе — это всё равно, что отрезать собаке задние лапы: жить будет, но только ползком.

Иван Шевцов