Первый раз Ельцин-Центр я посещал ещё в 2016 году, вскоре после его открытия. Тогда я провел в нем полдня и был очень впечатлён. В нынешний приезд в родной город решил сводить сюда три поколения – маму, сестру и племянницу. Хотелось увидеть их реакцию и узнать, что они обо всём этом думают.
Мы взяли экскурсию с гидом, чтобы не «зарыться» в самостоятельном изучении экспозиций и получить выжимку основных страниц новой истории России. Это было правильным решением, иначе мама точно устала бы уже на третьем зале.
Пожалуй, начать стоит с того, что это даже не музей человека по имени Борис Ельцин. Это одновременно машина времени, позволяющая максимально реалистично вернуться в атмосферу постперестроечного времени, и памятник особенной страницы в новейшей истории России.
Мы с сестрой хоть и были детьми в конце 80-х – девяностых, но все же хорошо помним тяжелейшее переходное время страны. Современные подростки, скорее всего, даже не поймут, о чем эти фразы, или максимум слышали о них краем уха.
Для нас же распад СССР, баррикады, путч, ГКЧП, танки у Белого дома, дефицит, талоны на еду, приватизация, ваучеры, Чеченская война, Голосуй или проиграешь, преемник… - всё это откликается волной неоднозначных воспоминаний.
Ходя по интерактивным залам с инсталляциями, я ловил вспышки флэшбеков из детства.
В зале, воссоздающем продуктовый с пустыми полками (на витринах лишь салат из морской капусты и берёзовый сок в трехлитровых банках), я вспомнил, как плакал, потеряв талоны на колбасу по пути в магазин. И тут же - как у меня украли велосипед прямо из-под носа, пока я покупал молоко.
Жили мы небогато, и максимум, на что я мог накопить тогда – игровую приставку «Денди», которая представлена здесь же, на полках воссозданного универсама.
Мама, в свою очередь, вспоминала, как обменяла свой ваучер на б/ушную мебель. Как торговала яблоками на рынке, чтобы купить нам цветной телевизор. Как на последние деньги покупала нам с сестрой поддельные китайские костюмы «Адидас» на рынке. Тогда это был писк моды.
В большом зале, изображающем баррикады августовского путча, мама даже всплакнула – настолько сильно атмосфера погружает в события того времени.
«Как сейчас помню Ельцина на танке, призывающего нас к народному сопротивлению, - говорит. И добавляет: «Было страшно за будущее».
«Прокатились» в троллейбусе с видами Москвы из окон. В свое время, едва переехав в столицу, сам Борис Николаич не гнушался проехаться на таком. В музее можно сесть даже на место водителя, но мои женщины постеснялись.
В следующих залах, посвященных Конституции, выборам 1996 года, болезни президента, ты понимаешь, насколько всё тогда было настоящим – и борьба за власть, и борьба за свободу, и борьба за жизнь.
Мама призналась, что, наверное, она одна из немногих, кто не может принять Ельцина как отрицательную фигуру:
«Все вокруг его ругают, мол, он пропил Россию. Но мало кто задумывается о том, как ему было тяжело – ведь ему досталась участь управлять страной в тяжелое переходное время, когда никто точно не знал, что и как именно нужно делать».
«И да, я не верю, что он пил беспробудно, - резюмирует мама. – Конечно, он был любителем шумных компаний, любил повеселиться. Но кто из нас не любит?»
По силе эмоций меня больше всего цепляет последний, седьмой зал экспозиции. Воссозданный кабинет Ельцина в Кремле, с настоящими предметами интерьера, мебелью, вещами и одеждой первого президента России.
Он переносит посетителей в канун 2000 года: горит елочка и звучит последнее новогоднее обращение Бориса Николаевича к россиянам, в котором он отказывается от власти и произносит знаменитое: «Я ухожу». Можно посмотреть глазами оператора ту легендарную запись – на мониторе телекамеры. У меня здесь всегда мурашки по коже.
Можно по-разному относиться к роли Ельцина в истории современной России, но след в ней он точно оставил. Можно любить или не любить Ельцина, но нельзя не признать факт, что ему единственному из руководителей нашей страны хватило сил и мужества уйти самостоятельно.
И он единственный, кто попросил прощения у своих граждан.
Под грузом мыслей и размышлений, с некоей грустью покидали мы экспозицию. Хотелось подсластить впечатления, и мы зашли в кафе «1991», здесь же, в Ельцин-Центре, где в числе прочих подают блюда по рецептам супруги президента Наины Иосифовны. Я хотел, чтобы мои женщины попробовали её знаменитый черемуховый торт.
«А он закончился» - сообщает официантка. Ну хорошо, давайте тогда эклеры с заварным кремом – еще один фирменный десерт от Наины Иосифовны. «Их тоже нет». Что? Как? Вечер воскресенья – кассовый день в музее. И нет в наличии двух из трех основных десертов, за которыми и приходят в это кафе?
Пришлось устроить разнос и звать менеджера. Видимо, даже кафе иллюстрирует тот бардак, который творился в России девяностых. Концепция выдержана идеально.
Ехали домой молча. А у меня в голове вдруг родился вопрос. Вот интересно, появится ли позднее в Санкт-Петербурге Путин-Центр?
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить новые публикации. Сейчас я путешествую по России.