Читатели канала периодически просят меня написать что-нибудь по произведениям Ф.М. Достоевского. Сразу отвечаю – не буду! Хотя, казалось бы, почему? С творчеством писателя я, как большинство людей моего поколения, знакома. Психологии там – завались. Живу я как раз в Петербурге, так что все описанные места видела собственными глазами.
Но вот именно потому, что я живу в Петербурге, я не буду погружаться в мрачные фантазии Достоевского. Себе дороже.
Точнее говоря, я живу в Ленинграде. Спальный район застройки 1970-х годов. Зато на работу я езжу как раз в район «Петербурга Достоевского». Так что могу сразу рассказывать "с натуры".
Здесь очень много холодной воды: речки, каналы, протоки. По задумке отца-основателя почти Венеция, конечно, но уж больно северная. Зябко, ветрено, промозгло. Хотя практический толк от этих водоемов есть – они играют роль дренажных канав на глинисто-болотистом грунте. Но воды все равно слишком много: она в подвалах, на крышах, на тротуарах и под ними, в любых трещинах конструкций. Поэтому все гниет и ржавеет со страшной силой, крыши вообще ремонтируют нон-стоп.
В воздухе воды тоже всегда в избытке. Даже если нет дождя, то висит 100-процентная влажность. Глазам даже приятно, когда выходишь от монитора. Но не носу. Петербуржец и ОРВИ – братья навек! До ковидлы у нас никогда не выгоняли школьников с соплями по колено с уроков, а взрослые не брали больничных по респираторным признакам. Правда, и косит теперь эта дрянь сильно, легкие у многих слабоваты. Ну а уж в XIX веке чахотка и иже с ней процветали будьте-нате!
Портит влажность и вид города: штукатурка от воды на домах разбухает и падает. Тут отец-основатель опять перемудрил. Все околобалтийские государства в аналогичном климате не выпендриваются, строят себе ровненько из красного кирпича, для солидности добавляя гранита. А тут задумали Италию, понимаешь ли! С цветной штукатурочкой и лепниной. Ага, только в Италии соленый морской ветер и жгучее солнце припечатывают эту штукатурку так, что не отобьешь. На века!
А у нас она даже высохнуть не успевает, так и висит сырая, еще больше набухая влагой и копотью. И вскоре падает кусками, открывая на стенах неприглядную основу. Тоже ремонты нон-стоп, но обычно по фасадам. На дворы же не всегда денег хватает и руки доходят – там и сейчас можно любоваться на «Петербург Достоевского», с его распадом, гнилью, плесенью, кривыми ступенями. Ступени кривые и стены в трещинах потому, что грунт зыбкий, постройки даже на сваях «ведет».
Дома в центре стоят вплотную и построены причудливыми улитками, лабиринтами, образуя внутри кварталов узкие «колодцы», соединенные низкими подворотнями. Нет ни неба, ни земли, ни зелени. Даже балтийский ветер не может тут разгуляться, поэтому затхлость, сырость, застой еще больше усугубляют впечатление распада.
Фасадной стороной дома выходят на тесные, узкие улочки. Когда на них выкраивали дороги под автомобильное движение, то тротуары урезали настолько, что двум людям трудно разойтись. Сверху угрожающе нависают подгнившие балконы и козырьки. Зимой на них глыбами нарастает то, что наша былая градоначальница обозвала «сосули». Иногда все это падает, иногда с человеческими жертвами.
Конечно, сейчас в таких домах и дворах живет не так уж много людей. Но живут. Хотя у них там теперь и вода из крана, и отопление не от печки, и свет не от свечки, и интернет скоростной - все равно, солнца и простора маловато. А представьте, каково было там жить во времена "без удобств"!
Все-таки "в Ленинграде" хоть и менее атмосферно, но для жизни лучше! Когда-то это была окраина города, а сейчас уже вполне себе «среднее кольцо», широко обнесенное более поздними небоскребами-человейниками и не обиженное транспортной доступностью. В те времена при градостроительной планировке следовали нормативу: ширина дворов и улиц должна быть вдвое больше высоты домов. Если после ядерного удара дома рухнут, то должны остаться свободные проходы/проезды. Так что застройка здесь не очень высокая, 9-14 этажей, а дворы просторные, с обилием зелени, детскими и спортивными площадками. Вполне уютно, видно и небо, и землю.
Еще город большой. Т.е. сейчас он просто огромный, около 70 км в поперечнике. Но и старая часть тоже большая. Если перемещаться по ней ногами, как экономящие на извозчике герои Достоевского, то за день устанешь, продрогнешь, промокнешь и башмаки собьешь с гарантией.
Известная местная крышесносная причуда – белые ночи. Приезжие спать с непривычки не могут: 11 вечера, а солнце в окно шпарит! Да и местные иной раз лажаются: посидели в гостях, вышли – уже транспорт не ходит, магазины закрыты, потому как ночь! Хотя красиво.
Но оборотная сторона белых ночей – черные дни с ноября по февраль. Рассвет в 10, закат в 15, и то сквозь полумрак сплошной облачности. До Полярного круга всего-ничего. И вообще длительность светового дня за месяц меняется на два часа, так что ориентироваться «по свету» невозможно. Постоянно чувство выпадения из времени. Нет, конечно, в Мурманске или Архангельске тоже люди живут. Но все-таки не в ритме столицы, спокойнее, размереннее.
И вот в таких природных условиях, помноженных на ритм большого города, сохранить здоровье физическое и психическое ой как непросто! Достоевский как раз и живописует эти провалы в патологию: в жар и озноб, в болезненные страсти, бредовые извращения, депрессию, истерику, мазохизм, распад и гибель, гниль и плесень, зыбкость и безвременье.
Про такое, может быть, интересно читать тем, от кого эта грань далеко. А у нас – вот оно, рядом, того и гляди сорвешься, а выкарабкаться будет трудно. Климат с его промозглой сыростью, серостью, безвременьем и простудностью остался прежним.
Нет, жители любят этот странноватый город! Но большинство петербуржцев Достоевского не жалуют, берегут свою психику. Любят непромокаемую закрытую одежду, обувь на толстой подошве и машины с большими колесами. Основательные занятия. Крепкую классику в любом жанре искусства, от цирка до рока. Яркий свет. Простые понятные линии. Надежные конструкции, выдерживающие штормовые ветра.
А еще в Питере очень любят кофе. Мне рассказывали, что в СССР по всей стране узнавали командировочных из Ленинграда по заказу «двойной большой, покрепче и воды не добавлять». И я тоже люблю кофе. А Достоевский с кофе несовместим, уж как хотите.
Чтобы не пропустить интересные статьи, жмите на название канала или пользуйтесь Каталогом заседаний клуба.