Я не собиралась связывать свою дальнейшую жизнь с Димой. Да, он мне нравился. Мы ходили по барам и кафе, весело проводили время на дискотеках, отрывались в ночных клубах. Но, честно говоря, присутствие Димы рядом со мной я воспринимала как временный вариант. Пусть будет, пока не появится настоящий принц на белом мерседесе. В общем, замужество в мои ближайшие планы не входило, да и Дима не планировал жениться. Однако в один далеко не прекрасный день я выяснила, что беременна.
- Ну, ничего не поделаешь, раз так получилось, давай поженимся, - без особого энтузиазма в голосе предложил Дима.
- Ладно, - вяло откликнулась я.
- Значит, договорились: завтра с самого утра пойдем в ЗАГС заявление подавать.
Мы расписались скромненько, без всяких торжеств, марша Мендельсона, кучи родственников и пьяных гуляний в ресторане. Мы мудро решили, что в данный момент выбрасывать сумасшедшие деньги на ветер не стоит. Я собрала свои вещи и переехала к Диме. Не могу сказать, что с появлением штампа в паспорте в наших отношениях что-то кардинально изменилось. Между нами так и не возникла духовная близость или страсть.
Беременность у меня проходила тяжело, токсикоз мучил практически беспрерывно. Я уже не могла дождаться, когда все это, наконец, закончится.
- Нет причин для волнения, плод развивается нормально, ждите девочку, - улыбнулась гинеколог во время моего последнего визита в женскую консультацию. Но родился мальчик. С синдромом Дауна...
- Нет! Не может быть! Не верю! - кричала я, когда мне сообщили, что ребенок "неполноценный". - Я на учете стояла! Мне же УЗИ делали неоднократно! Сказали, все в порядке, плод развивается нормально! Как же так!
Я билась в истерике до тех пор, пока мне не вкололи успокоительный препарат. Тогда я забылась тяжелым сном, а проснувшись, долго плакала в подушку.
- Ох, деточка, - качала головой нянечка, ловко орудуя шваброй. - Не повезло тебе. Ну, ничего, еще родишь себе другого ребеночка, здоровенького. Всякое в жизни бывает...
- Как... другого? - не поняла я. - Очень просто. Как все. А зачем тебе неполноценный ребенок? Крест на всю дальнейшую жизнь... - вздохнула она. - Мой тебе совет, напиши, что отказываешься от ребеночка, да и все дела.
Я молчала, потрясенная. Мысль об отказе как-то не приходила мне в голову.
- Никакой муж такую обузу не выдержит, - продолжала бубнить она. - Ему проще будет новую бабу найти. Попомни мои слова. Оставишь ребенка - бросит тебя мужик!
Я представила на минуту, что Дима уйдет к другой женщине и пришла в ужас. Что я тогда буду делать? Да, положа руку на сердце, я не слишком хотела выходить за него замуж. Но остаться одной с ребенком-инвалидом на руках - это смерти подобно.
Ближе к вечеру, шаркая по ярко освещенному коридору роддома, я остановила куда-то спешащего врача.
- Простите, вы сейчас очень заняты?
- Относительно. А в чем дело? Вас что-то беспокоит? Что-то случилось?
- Можно мне с вами поговорить?
- Да, конечно, - врач открыла свой кабинет. - Проходите.
- У меня к вам такой вопрос... Несколько, может быть, бестактный. А правда... - сев на краешек стула, я принялась нервно теребить подол фланелевого халата. - Правда, что ребенок будет умственно отсталым? И что с этим ничего нельзя сделать?
Врач вздохнула и сняла очки. На переносице осталась тонкая розовая полоска от оправы. Я почему-то не могла отвести от нее взгляд.
- Не буду вас обманывать, - она неспешно протерла очки салфеткой и водрузила их на нос. - Умственная отсталость в той или иной степени будет иметь место. Но предсказать, какой уровень интеллектуального развития окажется именно у вашего ребенка, сейчас невозможно.
Это был неутешительный ответ.
- Как и когда пишется... - я кусала губы.
- Отказ от ребенка?
Врач устало потерла виски подушечками пальцев и подняла на меня мудрый, сочувствующий взгляд.
- Не принимайте поспешных решений. У вас еще есть время подумать.
Я молча поднялась и ушла. В глубине души я уже приняла твердое решение отказаться от ребенка.
Дима приходил под окна роддома по два раза в день. Утром до работы, просто для того, чтобы ободряюще помахать мне рукой. И вечером, чтобы принести передачку - кефир, ряженку, творожок или яблочко. Я не знала, сказали ему о том, что сын у нас не такой, как все или нет.
Как-то все та же нянечка убирала в моей палате. Ребенок только что покушал и теперь спокойно спал в своей высокой пластиковой кроватке на колесиках. Протирая пол, нянечка случайно задела тряпкой то ли ножку кровати, то ли колесо, но вдруг кроватка покачнулась, двинулась с места и углом ударилась о стену. Не сильно.
"Вот если бы она не просто подвинулась, а перевернулась, то ребенок бы выпал и умер", - вдруг промелькнуло в голове. Я сама ужаснулась своим мыслям. Если я, родная мама, так думаю, что хорошего может ждать его в этой жизни?
- Скажите, - робко спросила я нянечку. - А что с ним дальше будет? Ну... Когда я выпишусь, а он останется.
- А что будет? Ничего не будет, - кряхтя, она разогнула спину. - Детдом, интернат, как обычно. Да ты не переживай, такие дети обычно долго не живут, у них куча болячек всяких находится. Редко когда до зрелого возраста дотягивают...
У меня перехватило дыхание. Мой ребенок умрет, никому не нужный. Уйдет из жизни. Такой беззащитный, маленький, одинокий и всеми забытый. Вокруг только чужие люди, которым до него не будет никакого дела. Никто не поцелует, не пожалеет. Брошенный... Отказник. Страшно. Боже, как страшно...
Я схватила ребенка и прижала к себе. Он проснулся и заплакал. И я вместе с ним. Не оставлю. Пусть инвалид, пусть не такой как все, но зато мой!
Когда Димка забрал нас из роддома и привез домой, я что-то нечленораздельно пролепетала насчет умственного развития ребенка. Но муж невозмутимо произнес:
- Я все знаю.
Дима потер подбородок точно таким же жестом, как и тогда, когда я сообщила ему о беременности.
- Конечно, я бы хотел, чтобы ребенок был здоровым, как другие дети. Но как бы там ни было, он все равно мой сын. И я его люблю.
У меня задрожали губы. Муж заметил это и обнял меня за плечи, успокаивая:
- Чего ты? Все будет хорошо.
Я прижалась щекой к Димкиной груди, впитывая в себя его спокойную уверенность. Закрыла глаза и, почувствовав себя защищенной, впервые после родов слабо улыбнулась.
Нам было нелегко. Но Дима никогда ни единым словом не упрекнул меня, не пожаловался на судьбу. Наоборот, он все время подставлял свое надежное плечо. Кормил нашего маленького Саньку смесью из бутылочки. Вставал по ночам, стоило малышу только пискнуть. Привозил к нам домой детского массажиста. Своевременно пополнял тающий с несметной скоростью запас памперсов. "Благодаря Сашке мы стали настоящей семьей", - часто думала я, глядя на мужа.
- Димка, не представляю, чтобы я без тебя делала, - вслух говорила мужу.
- Без меня? - шутливо возмущался он. - Ты собиралась что-то делать без меня?!
- Да никогда в жизни, - смеялась я, обнимая мужа. - Я тебя так люблю!
В одно из плановых посещений поликлиники, педиатр сказала, что у Саши обнаружена "патология слухового прохода и органов зрения". Когда я рассказала об этом Диме, он опустился в кресло и закрыл лицо руками. Я погладила мужа по волосам.
- Посмотри на меня, пожалуйста, - тихо попросила я.
Он приподнял голову.
- Не отчаивайся. Я сама не справлюсь.
Дима прижал к своему лицу мои ладони.
- Извини. Я стараюсь держаться, но иногда мне не хватает сил.
- Мы вместе и это - главное, - прошептала я.
Сын развивался медленнее своих сверстников, быстро уставал. Только в шесть месяцев научился сам держать погремушку, а в полтора года стал делать первые шаги. Заговорил ближе к трем годам. Да, слово "мама" я ждала куда дольше, чем другие матери, зато какая это была радость! Мы даже завели специальный дневник, в который скрупулезно записывали все достижения сына.
Однажды ночью я призналась Димке, что собиралась оставить Сашку в роддоме. Он задумчиво потер подбородок и признался:
- Знаешь, у меня в тот период были похожие мысли. Хотел уговаривать тебя отдать сына в детдом.
- Хорошо, что мы этого не сделали, - произнесла я.
- Не знаю, как бы мы без него жили, - поддержал меня муж. - Кстати, я пару дней назад по телевизору краем уха слышал передачу...
- Какую?
- Про таких деток, как наш Саша, - сказал Дима.
- Правда? - я села на кровать. - И что там говорили?
- Оказывается, есть организации, которые оказывают помощь детям с синдромом Дауна, какие-то родительские ассоциации, реабилитационные центры.
- А как их найти? - я сдвинула брови.
- Я записал телефоны, - сказал Димка.
- Что? И ты до сих пор молчал?! Целых два дня? - я бросила в него подушкой.
Не откладывая дело в долгий ящик, прямо с утра я дозвонилась в реабилитационный центр. Вежливая девушка на другом конце провода выслушала меня и пригласила нас с Сашкой приехать. Естественно, мы воспользовались приглашением.
Теперь мой сын проходит "комплексную коррекцию по индивидуальной программе". Больше всего ему нравится лечебная верховая езда. Он так ласково поглаживает лошадь по гриве, доверчиво заглядывает в ее большие глаза.
- Посмотри, они нашли общий язык, - обрадовался муж.
- Ага, - кивнула я. - У меня идея! Давай как-нибудь свозим Сашку в дельфинарий. Он будет счастлив. - Хорошая идея. Надо узнать, там вроде можно поплавать с дельфинами, - одобрил Дима.
Глядя на довольное личико сына, муж обнял меня за талию и прошептал:
- А я, между прочим, и без дельфинария счастлив. Потому что у меня есть вы.
- Скажу честно, я тоже, - счастлива шепнула я.
Рекомендую почитать.
1. Когда девушка завела разговор о свадьбе и семье, парень оказался не готов к такому повороту событий и ответил "Нет".
2. Утром в маршрутке с девушкой происходят неприятные события, которые в итоге заканчиваются знакомством с молодым человеком.
Подпишитесь на канал. Я старалась не будь жадиной 😉 поставь Лайк!