Продолжение:
Излагая вкратце содержание Библии (сотворение мира и человека; грехопадение и изгнание из рая; Каин и Авель; Потоп; Вавилонская башня и т.д.), проповедник затрагивает ряд немаловажных вопросов, невольно, казалось бы, проецируя отрицательные культовые действия евреев на восточнославянское язычество, включая религиозную деятельность самого Владимира. Слишком уж похоже, чуть ли не дословно повторяются слова о поклонении «рощам, колодцам и рекам» (… кождо своӕ норовы приӕша по дьӕволю оученью ѡви рощеньє . кладеземъ и рѣкамъ жрѧх . и не познаша Ба҃…) в «Речи философа» и в сообщении Прокопия о том, что славяне поклоняются рекам и источникам. Стоит сравнить и сказанное философом о «сотворении кумиров» («… и начаша кумиры творити . ѡви древѧны . ѡви мѣдѧнъı . а друзии мрамарѧны . а иныє златы и сребрены…») с описание в летописи языческой реформы 980 года, когда Владимир «…постави кумиры на холму . внѣ двора теремнаго . Перуна древѧна . а главу єго сребрену . а оусъ златъ…»
(Лаврентьевская летопись. ПСРЛ, Т. I. Л. 1926-1928. с. 57). И практически один в один похоже летописное сообщение 983 года о варягах: «…и творѧше потребу кумиромъ . с людми своими . и рѣша старци и болѧре м[е]чемъ жребии . на ѡтрока и дѣвицю . на него же падеть . того зарѣжемъ б҃мъ…»
(Лаврентьевская летопись. ПСРЛ, Т. I. Л. 1926-1928. с. 58) с сообщением грека: «…кланѧхус̑ [имъ] и привожах̑ сн҃ы своӕ и дъщери . и зака[ла]ху прид ними…».
Таким образом, в данной части «Речи философа» содержится не только, а, быть может, и не столько пересказ священного писания (с ним Владимир был знаком априори), сколько поучение для придерживающихся старых «дедовских» верований против язычества. А коль скоро самого князя убеждать в этом не было необходимости, то сообщение летописи было предназначено для «потомков» и имело целью объяснить необходимость отказа от старой веры в пользу христианства. Т.е. в этой своей части летописное сообщение имеет и немаловажное педагогическое значение, что отмечалось еще Д.С. Лихачевым.
Очевидно и то, что Владимир неспроста, заинтересовался отношением христианства к трем «явлениям» или феноменам: женщина, водная стихия и дерево: «что ради ѿ жены родисѧ . и на древѣ распѧтсѧ . и водою крс̑тисѧ . ѡн же реч̑ єму сего рад̑ . понеже исперва родъ члвчс̑кии женою съгрѣши . дьӕволъ прельсти Євгою Адама и ѿпаде раӕ . такоже и Бъ҃ ѿместьє даӕ дьӕволу . женою первою побѣженьє быс̑ дьӕволу . женою бо первоє испаде Адамъ из раӕ . ѿ жены же воплотивсѧ Бъ҃ . повелѣ в раи внити вѣрнымъ . А єже на древѣ распѧту быти . сего ради ӕко ѿ древа вкушь . и испаде породы . Бъ҃ же на древѣ страс̑ приӕ . да древомь дьӕволъ побѣженъ будеть . и ѿ древа животьнаго приимуть прв҃днии . а єже водою ѡбновленьє . понеже при Нои оумножившемъсѧ грѣхомъ в члв҃цхъ . наведе Бъ҃ потопъ на землю . и потопи чл҃вки водою . сего рад̑ реч̑ Бъ҃ . понеже погубих̑ [водою] члв҃ки грѣхъ ихъ ради . ныне же паки водою ѡчищю грѣхи члв҃кмъ . ѡбновленьємь водою».
Все три феномена занимают далеко не последнее место в системе восточнославянского язычества, как и в религиозно-мифологических преданиях многих других народов. Все три имеют непосредственное отношение к продолжению рода, плодородию, продолжению жизни.
Женщина. В первую очередь это, безусловно, Мать. Во Владимирском пантеоне 980 года одним из идолов был идол женского божества – Мокоши (Макоши).
В женском же образе предстают и такие природные силы, как русалки-берегини, вилы, рожаницы, божества Лада и Леля, то есть те, которые несли ответственность за урожай и продолжение рода.
Аналогия здесь очевидна – женщиной рожден Бог – Иисус, женские божества славян покровительствуют жизни. О почитании женщины говорит «Слово об Идолах»: «…и кланяются, написавше жену в человечъск образ тварь» (Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. Т. II. М. 1913. с. 25). Противоречий в основном вопросе, вопросе о жизни, о ее источнике между язычеством и христианством нет. Тем более, что летописец, описывая «идеальных» полян, говорит об их «великой скромности» перед женщиной: «… стъıдѣньє къ снохамъ своимъ . и къ сестрамъ . къ мт҃рмъ и к родителемъ своимъ . Къ свекровемъ и къ деверемъ . велико стъıдѣньє имѣху…» (16). Следовательно, этот момент не может вызвать отторжения, либо иного неприятия со стороны язычников-славян. Нарушения стереотипа сознания не возникает, значит не должно возникнуть и возмущения при введении христианства.