Когда привязанность к кино переходит из синефилии в манию, когда оно занимает все мысли и пожирает ваш внутренний мир без остатка, нужно остановится. Но это не всегда есть возможность сделать, особенно, когда болезнь запущена. Я смотрю серьезное кино регулярно вот уже 14 лет, без учета разовых просмотров в подростковом возрасте, когда я впервые увидел «Ночь», «Восемь с половиной», «Царь Эдип», «Любовь холоднее смерти». Наиболее плотным стали для меня 2013-2014 годы. Тогда порой я смотрел по три фильма в день, писать о просмотренном регулярно стал лишь с лета 2014 года, во многом чтобы увлечь своей писаниной свою будущую жену.
Но только сейчас столкнулся с оборотной стороной синефилии, перерастающей в кино-наркоманию, когда не можешь думать ни о чем, кроме кино. Очень важно, чтобы ваша жизнь была разносторонней, чтобы в ней были семья, дети, друзья и другие искусства. Для меня во многом отдушиной в последнее время стала литература: иногда я читал месяцами, не смотря кино вообще. Самые большие промежутки времени были в 2016 году, когда я не смотрел кино два или три месяца, и в 2019 году, когда я вообще ничего не смотрел с марта по май. Но начиная с двадцатых чисел мая 2019 и вплоть до июля того же года я посмотрел порядка сорока пяти фильмов – иначе как кинозапоем это не назовешь.
При том смотрел не только Годара, но и перебивал его фильмы другими («югославской черной волной», лентами Триера, Винтерберга, Шванкмайера и других). Однако, работа над осмыслением наследия Годара стало основным делом в этот месяц: будучи фрилансером, я писал статьи для сайта, но никто меня не гнал со сроками, я сам себя гнал. В том капкане, в котором я оказался, почти лишившись сна и с дикими головными болями, пытаясь осмыслить за короткое время сложнейшее творчество, никто не виноват, кроме меня. Но не будь я таким сумасшедшим синефилом, я бы за это и не взялся. Я хотел написать эссе о том, как Годар вернул мне любовь к кино, вместо этого пишу, как он меня чуть не убил, вернее, как киномания меня чуть не убила.
Для синефила, пока он не стал законченным киноманом, очень важна смена деятельности – умеешь писать прозу, пиши, любишь читать серьезную литературу – читай, но не зацикливайся на кино полностью. Когда семь лет назад я смотрел по три фильма в день, то их не рецензировал, и это меня спасало, потому что, когда ты анализируешь, то еще глубже погружаешься в кинотекст, а потом уже не можешь из него выбраться. Первый звонок о том, что что-то не так был года два назад, когда я писал статью о Фассбиндере: в один из дней я отрецензировал три фильма, посмотрев при этом два, голова была столь перегружена информацией, что заснуть не удалось из-за сильных болей. Потом все прошло. Но в 2019 году я писал уже не одну статью, а целый цикл, и впечатления накапливались, фильм за фильмом день за днем, а я продолжал смотреть, вкалывая дозу кино за дозой в свои глаза и голову.
И вот когда наступил тот день, когда последнюю статью цикла можно было заканчивать, я превратился в развалину: боли были, как у героя Бандераса в последнем фильме Альмадовара «Боль и слава», с утра до вечера, непрерывно, но я решил завершить статью и цикл любой ценой – этот синефильский максимализм стоил мне еще одной бессонной ночи. Я буквально горел на работе, опасно, друзья, заниматься любимым делом, к которому вы привязаны до фанатизма, - оно может вас просто сожрать. Параллельно я читал Апдайка этот последний месяц и даже прочитал три не самых коротких романа и даже записывал видеоблоги, но мыслями я был с Годаром, хотелось, как и год назад с Фассбиндером, разгадать тайну его творчества любой ценой, и вот я разгадал, как мне кажется – последняя статья написана, сдана, а в результате – останки человека, а не сам человек.
Надеюсь, все было не зря, даже в синефильском, этом полу-наркоманском деле цель оправдывает средства, если цикл удался, значит стоило мучится и страдать. Но я – не художник и не писатель, а всего лишь критик, как писал Деррида, питающийся трупами чужих текстов, я паразитирую на уже созданном, потому зачем такие мучения, спросите вы? Это ведь не роман и не картина? Да, но, когда вы зависимы от работы, которая вас поглощает, это уже перестает что-то значить. Друзья, не будьте рабами свое работы или хобби, или искусства, которое вам нравится, жизнь пройдет, здоровье будет потеряно, а еще не факт, что вы создадите шедевр.
В любом случае, тогда уже трудно было перестроится с одного вида деятельности на другой, прийти в себя можно только в результате полного воздержания от кино, пришлось сесть на эту диету до конца лета. Это не значит, что не надо смотреть кино, тем более авторское, серьезное, но за, например, 30 фильмами Годара стоят десятилетия напряженной работы, невозможно взять их нахрапом за месяц и не понести от этого потери в психосоматическом плане. С другой стороны, умеренность и синефилия – это антонимы, призывать к воздержанию от кино того, кто уже попал в зависимость от него, бесполезно. Но хотя бы, друзья, не смотрите больше одного фильма в день, и не делайте этого ночью.
Я до сих пор считаю, что то, что неотрецензировано – то не просмотрено, его как будто нет в вашей биографии, но отрецензировать все, что вы посмотрели – невозможно. Вопрос просмотра коммерческого кино вообще не стоит – на него просто стыдно тратить свое время. А как же отдых? Надо учиться отдыхать другими путями, кроме как кино, ведь оно обладает огромным потенциалом внушения, поселяется в голове, так что его образы терроризируют вас снова и снова. Пусть по крайней мере это будет что-то серьезное, а не интертеймент.
Я не призываю никого не смотреть кино, просто хочу предупредить, как хреново бывает, когда забываешь о тормозах. Не будьте зависимыми, друзья, не будьте наркоманами от кино, литературы, философии, извините за публицистичность, хоть это и тяжело сделать, но надо стремится к тому, чтобы объекты не имели над нами власти, как сказал бы старина Сартр. Долой слепую киноманию, да здравствует трезвая синефилия!