Технически, ни "Офелия" Джона Эверетта Миллеса, ни "Beata Beatrix" Данте Габриэля Россетти портретами не являются, но лицо Элизабет Сиддал прославили именно они.
Интересующимся викторианской живописью, имя Лиззи хорошо знакомо. Она известна как муза прерафаэлитов первой волны, ставшая моделью для множества картин. Но вот если попросить кого-то что-то из этого множества назвать, то, чаще всего, он вспомнит либо "Офелию" Миллеса, либо "Беатриче" Россетти.
Это и не удивительно. Главным художником для Лиззи был ее "гений", муж и учитель - Данте Габриэль Россетти. Но подлинные слава и популярность накрыли лидера прерафаэлитов уже после смерти жены. Именно поэтому "Прозерпину" с лицом Джейн Моррис или "Леди Лиллит" с телом Фанни Корнфорт и лицом Алексы Уайлдинг знают многие. А вот из сотни картин, написанных Россетти с Элизабет Сиддал, широкой публике известна только "Беатриче".
Данте Габриэль писал ее уже после смерти Лиззи. В опиумном угаре и приступе раскаяния он пытался запечатлеть призрак умершей жены. Возможно, какая-то часть его даже верила, что этот портрет может ее воскресить. Он пытался написать портрет -поэму, портрет - признание, а вышло скорее покаяние.
Россетти пытался объединить свои страдания с лирической историей любви Данте Алигьери. Тем самым не только равняя себя с белым гвельфом, но и вознося Лиззи до высокого звания Беатриче. На ранних версиях картины даже действие ее происходит во Флоренции, где Данте со своей возлюбленной проживали. Вот они, на заднем плане картины, разделенные улицей и объединенные мистическим мостом. Чуть ближе к Лиззи часы, указывающие время. Это время смерти - девятый час. Ведь Беатриче умерла в девять часов девятого июня 1290 года.
А на переднем плане Лиззи в мистическом трансе, умиротворенная как никогда. В ранней версии картины алый голубь кладет ей на руки цветок белого мака - цветок забвения, но и цветок - предвестие т. к. Лиззи умерла от передозировки опиумной настойкой. В поздних версиях птица стала белой, а цветок красным. Чистота и страсть, кровь и саван, - эти цвета все трактуют по своему.
Эта картина - обратное пророчество. Она написана уже после смерти Лиззи, но на ней Лиззи живая в мистическом трансе прозревает свое грядущее. Свою встречу с Россетти, свой печальный брак. Она прозревает, но и понимает ту роль, которую будет играть в жизни этого мятежного гения. Прозревает, принимает, прощает...
С "Офелией" все не так. Это была картина больших надежд. Юный, талантливый и амбициозный Джон Эверетт Миллес писал ее с Лиззи в пору расцвета ее красоты. Юная, хрупкая, рыжеволосая она заставляла юношей на улице оборачиваться ей вслед. Застенчивый Уолтер Деверелл совсем недавно отыскал это "чудо" в шляпном магазине мадам Тозье и упросил ее позировать для его картины. Все мечты Лиззи сбылись в одночасье. И именно тогда она стала моделью для"Офелии".
Элизабет Сиддал сделал для успеха и грядущей славы этой картины едва ли не больше чем сам художник. Трагическая история о самоотверженной девушке, которая позировала для картины в ванне с ледяной водой, стала, со временем, не менее популярна и широко известна, чем история самой Офелии Шекспира.
В результате этой злополучной сессии Лиззи схватила воспаление легких и долго болела. Викторианская медицина оставляла желать лучшего и окончательно здоровье Элизабет так и не восстановилось. Именно этот трагический случай многие считают причиной ранней смерти девушки. Так что "Офелия" - это тоже пророчество. Пророчество, написанное с Лиззи живой о Лиззи умершей. Это пророчество ее трагической судьбы, неразделенной любви и грядущей за ними смерти.
Сегодня оба пророчества о судьбе Элизабет Сиддал находятся в галерее Тейт (Лондон, Великобритания). Но жизненный путь картин был совсем разным. Мистическое полотно Россетти сразу же окрестили едва ли не иконой прерафаэлизма и оно было куплено еще до окончания работы.
А вот "Офелию" Миллеса публика не оценила, ее бранили все от Диккенса до первого встречного. В основном за пренебрежение поэтическим пафосом и излишний реализм. Впрочем, именно последний привел к тому, что картину в итоге купили, и, десяток лет спустя, викторианские школьники изучали по ней ботанику. Да- да, лондонские учителя водили своих подопечных смотреть на речную живопись не в ближайший парк, а в музей - так достоверно удалось художнику воплотить красоты британской флоры. Поэтическое же значение картины было оценено много позже.
Интересно, что выражение лица Лиззи и даже положение ее рук на обеих картинах похожи.